Месяц май связан с памятью о Юрии Домбровском – писателе, поэте, человеке, сильном духом и независимом, страстном гуманисте и правдолюбце, которого называли романтиком. Юрий Осипович Домбровский родился 12 мая (29 апреля по старому стилю) 1909 года и умер 29 мая 1978 года.

     Вспомним о нём и о его книгах...

     Юрий Домбровский родился в Москве, в семье видного адвоката. В 1932 г. он закончил Высшие литературные курсы, и в 1932 же был впервые арестован и выслан из Москвы в Алма-Ату. В 1938 г. стал научным сотрудником Центрального музея Казахстана. Открыл древний город (скорее всего Талгарское городище: его раскопка была произведена специальной экспедицией). Имел научные работы по истории. С 1936 по 1956 гг. пережил несколько арестов органами ГБ Москвы (в которую возвращался из ссылки) и Алма-Аты по ст. 58 (антисоветская агитация); отбывал заключение: в 1939-1943 гг. в лагере близ Петропавловска, потом – на Колыме, а в 1949-1955 – на Крайнем Севере, на Ангаре под Иркутском и в Тайшете. В 1956 г. реабилитирован. У следователей имел репутацию несломленного, упрямого и смелого человека. Никогда не втянул в судебные разбирательства ни одного человека, не подписал ни на кого никакой клеветы.  

     На протяжении всей жизни, начиная с 20-х гг., Домбровский писал стихи. Среди них есть большой лагерный цикл. Тематика стихов этого цикла только формально может быть охарактеризована как «лагерная жизнь», а фактически темами и этого цикла, и поэзии Домбровского вообще были жизнь и смерть, сущность человека, истинные и ложные ценности, красота. Лагерник с огромным стажем, Варлам Шаламов справедливо отмечал, что писание стихов – физиологическая потребность лагерника… Помните: «Стихи – это боль, и защита от боли…»? Так было и с Домбровским. Стихи помогали держаться и оставаться человеком.

     При жизни Домбровского его стихи не публиковались.

     С середины 30-х гг. ведущее начало в творчестве Домбровского заняла проза.

     Формально им написано немного. В 1938-39 гг. – роман «Державин», в 1943-58 гг. – антифашистский роман «Обезьяна приходит за своим черепом» (он был изъят при очередном аресте автора, долгие годы пролежал в секретных архивах и возвращён автору случайным читателем; опубликован в 1959); в 1964 – роман «Хранитель древностей» (опубликован в «Новом мире» Твардовского прямо накануне смещения Хрущёва (сразу после публикации рассказа Александра  Солженицына «Один день Ивана Денисовича»), и после этого печатать такие вещи редакторы уже опасались). С 1964 по 1975 гг. Домбровский работал над романом «Факультет ненужных вещей» (в то время этот роман опубликован не был).

       Сам Домбровский говорил о причинах, побудивших написать последний роман, так: «Почему 11 лет сидел за этой толстой рукописью? Тут всё очень просто – не написать её никак не мог. Мне была дана жизнью неповторимая возможность – я стал одним из сейчас уже не больно частых свидетелей величайшей трагедии нашей христианской эры. Как же могу я отойти в сторону и скрыть то, что видел, что передумал? Идёт суд. Я обязан выступить на нём. А об ответственности, будьте уверены, я давно предупреждён».

     В 1969 г. им создана книга новелл о Шекспире («Смуглая леди»); в 1973 – книга воспоминаний об алма-атинском периоде жизни и о казахстанских друзьях: «Деревянный дом на улице Гоголя»; в 1974 г. – книга «Факел». Домбровский хорошо знал Беимбета Майлина, Джамбула, Сакена Сейфуллина и других казахских писателей, многие из которых также были репрессированы; создавал вместе с ними кружок новеллистов. В 2010 году, то есть через 32 года после смерти писателя, впервые было опубликовано отдельным изданием ещё одно творение Домбровского: "Рождение мыши: роман в повестях и рассказах".

     В 1978 году роман «Факультет ненужных вещей» был опубликован в Париже. В СССР он появился в журнале «Новый мир» в 1988 году. «Факультет ненужных вещей», как известно, вторая часть дилогии Домбровского; первая же – это «Хранитель древностей».

     Эта дилогия принесла широкую известность Домбровскому как в СССР, так и за его пределами, хотя проблемными и интересными были и более ранние его произведения: роман «Обезьяна приходит за своим черепом», роман «Державин», – и последующие, в том числе книга новелл о Шекспире «Смуглая леди». Среди авторов так называемой «возвращённой литературы» он – один из наиболее читаемых и проблемных, наряду с Василием Гроссманом, Александром Солженицыным, Владимиром Тендряковым, Варламом Шаламовым.

     Хочется отдать дань памяти этому замечательному поэту и прозаику.

     Во-первых, потому, что главным объектом исследования и изображения Домбровского всегда был человек и его нравственный выбор, причём независимо от конкретных социально-политических обстоятельств конкретной социально-политической эпохи, – просто в своей человеческой сущности, которая, по Домбровскому, неизменна в любую эпоху. Он считал, что в человеке заложено генетическое чутьё на добро и зло.

     Во-вторых, потому, что в художественном мире Домбровского человек находится не просто в конкретной социально-исторической эпохе, а, как и у Булгакова, перед лицом Вечности, и судим он с позиций и по категориям Вечности. Вспомним, например, финал романа «Факультет ненужных вещей», где на происходящее в СССР 30-х годов смотрят сверху «мудрые марсиане»…

      Домбровский, по сути, был писателем-философом, для которого любой сюжетный материал являлся просто средством постановки перед читателем «вечных» (экзистенциальных) вопросов.

     Домбровского не интересует, например, как именно формируется конкретный режим в том или ином государстве. Домбровский просто исходит из положения: «…в истории бывают такие эпохи, когда достаточно щёлкнуть пальцем, и всё закачается и заходит ходуном. А и щёлкал-то всего-то карлик, какой-нибудь Тьер». Домбровского не интересуют конкретные поводы и причины воцарения диктатур. Он может объяснить их «чудовищными космическими протуберанцами», которые вызывают всеобщее сумасшествие; несомненно для него лишь то, что в такие эпохи человечество сходит с ума (в «Факультете…»: «…человечество слукавило, сфальшивило, заслужило гибель и погибнет»). Домбровского интересует, что делается с человеком, его душой, его совестью, его нравственностью, чем это вызывается и каковы бывают следствия подобных метаморфоз – следствия для самого человека, его души, и для общества, частичкой которого он является.

     Свои романы он писал как философ и как лирик, приверженец метафорического стиля. Впрочем, это видно уже по его объяснению причин, побудивших создать роман «Факультет ненужных вещей»… На суд эпохи, на суд общественности он представил картину жизни своих современников и показал, если использовать выражение Солженицына из романа «В круге первом», употреблённое Солженицыным по отношению к тогдашним «сильным мира сего», «что они делали с человеческим сердцем»… Он выступил правдивым и неравнодушным свидетелем на этом суде, осознавая всю тяжесть своей свидетельской ответственности и протягивая из своей эпохи нити осмысленного восприятия феномена социального времени, связующие эту эпоху с прошлым и будущим. Что последует за ней, за этой его эпохой, осознанной им как время ночи и сумерек, – закат? Восход солнца? Он надеялся, что восход…

     Во всех произведениях метафоричны у Домбровского образы ночи и утра, тьмы и рассвета. Так, обе части «Хранителя древностей», например, заканчиваются сценами чистого, отрезвляюще холодного утра, которое наступает после одурманивающей, обезумливающей ночи. Причём характерно, что это утро встречают все: и те, кто сам олицетворяет силы света и жизни, и те, кто блуждает в потёмках, служа ложным идеалам. Все они напитываются его свежестью и думают: бросить бы всё это и уехать в горы…

      Домбровский и строил тексты своих романов по законам лирической композиции: использовал, например, мотивы и лейтмотивы (сумасшествия, очищения и пр.), применял приём опредмечивания метафоры. Так, в финале первой части романа «Хранитель древностей», действие которого происходит в эпоху репрессий 30-х годов, герою говорят, чтобы он «попридержал язычок», потому что надо-де видеть, какое время наступает, и он размышляет: «Я не знал, какое время наступает и почему ему надо наступать на меня», – а дальнейшее повествование (уже в самом сюжетном действии) показывает читателю, как время не только «наступает» на людей всею подошвой тяжёлого сапога, но топчет, давит их.

     Несомненна связь Домбровского как писателя, мыслителя и художника с такими великими его предшественниками, как Михаил Булгаков и Андрей Платонов. Домбровский продолжал их традиции, и создавая свою поэтику, и осмысляя суть происходящего в жизни с обществом и человеком.

     Пользуясь метафорами, сущность конфликта в прозе Домбровского вслед за ним самим можно определить как противостояние «жизни и антижизни», где с одной стороны – «человечье чудо», с другой – «нежить», «планктон».

     К этому языку метафор (и к именно данной сквозной метафоре, обозначающей конфликт в его произведениях) Домбровский обращался, начиная с романа «Обезьяна приходит за своим черепом». Название этого романа – тоже метафора, метафорическое обозначение претензий на власть (любую: политическую, нравственную и пр.) со стороны первобытно-примитивного начала, которое может возобладать как в человеке, так и в обществе. Этому началу чужда высокая духовность, его ценности сводятся к эгоистически-меркантильным, его политика – грубая сила. Оно побеждает при условии превращения всего остального в прах. Образ обезьяны, «обезьяночеловека» – сквозной у Домбровского, и олицетворяет духовный примитивизм и культ силы. Именно поэтому эта метафора вновь возникает через годы в последнем его романе, «Факультет ненужных вещей», где  центральный романный герой, Зыбин, рассуждая о последствиях господства диктаторского режима, говорит: «можно звать обезьян и начинать всё сначала»…

     «Обезьянолюдям» и «планктону» противостоит «человечье чудо» – мыслящий, независимый человек, смыслом жизни которого является созидание, а не разрушение. Созидание добра, культуры, красоты, себя самого как личности…

     Согласно философии Домбровского, «особенно ярко» распускается («среди серой, одноцветной и однородной человеческой плазмы») «человечье чудо» «тогда, когда Земля на своём планетарном пути заходит в чёрные, затуманенные области Рака или Скорпиона, и жить в туче этих ядовитых радиаций становится совсем уж невыносимо». В переводе на наш обычный язык это значит, что истинные возможности человека раскрываются именно в экстремальной ситуации, и тогда могут обнаружиться в полную силу красота души и мощь духа человека.

     Оба романа дилогии Домбровского написаны о том, как «человек» противостоит «нежити», о том, как можно «выжить», т. е. в страшные времена расчеловечивания остаться человеком. Домбровский в слово «жить» вкладывал именно такой смысл, так как физическое существование для него было ещё не адекватно жизни.

     По сути дела, текст всей дилогии – это развёрнутая метафора человеческого сопротивления антижизни.

     Первый роман дилогии, «Хранитель древностей», назван по названию должности главного героя – музейного работника. Он хранитель коллекций, экспонатов археологического отдела. От его имени ведётся повествование в этом романе, он – герой-рассказчик. Мы не знаем его имени и фамилии, все зовут его просто «хранитель». В ходе сюжета обнаруживается его непохожесть на современников, которые руководятся в действиях инстинктом самосохранения. Он постоянен во взглядах и привычках, напрочь лишён приспособленчества, умеет дружить и ценить дружбу, отзывчив, сострадателен и открыт; образован, любит и знает поэзию, историю, историю культуры; не способен на клевету и предательство. Постепенно обнаруживается, что для его современности эти качества и свойства не характерны, они не вписываются в систему морально-этических ценностей, предложенных тогдашним режимом и принятых обществом. Так герой-рассказчик оказывается хранителем древностей не только в прямом, но и в переносном, метафорическом смысле.

     Всё то, что в первом романе именовалось «древностями», во втором получает наименование «ненужных вещей» («ненужных» – с точки зрения тогдашнего государства и общества), а сам «хранитель» получает здесь имя-метафору «Георгий Зыбин». «Мы, Георгии, что-то да значим!» – убеждён он, самим фактом своего существования в статусе «хранителя» духовных «древностей» споря с режимом и колебля его мораль. И в финале действительно оказывается победителем… Так реализуется автором в дилогии её главная мысль: только внутреннее сопротивление каждого человека насилию, произволу, лжи, подмене ценностей, пропаганде дегуманизации человека и общества способно не дать превратить жизнь в антижизнь.

     Нужные ли «вещи» – литература, искусство, вековая культура, гуманистическая мораль, человечность, уважение к личности, свобода, само право? Вечный спор, то утихающий, то обостряющийся, в зависимости от общества и господствующей в нём морали… С точки зрения Зыбина (alter ego автора в романе) – нужные, более того – это основа основ. Там, где это нарушено, утверждает он, всё превращается в фикцию: совесть, честный труд, любовь, дружба, жалость, традиции народа…

     Доказывая правоту Зыбина, Домбровский и показывает читателю посредством сюжетных коллизий ситуацию попрания права (так сказать, действует «способом от противного»). Но ведь «вещи», о которых идёт спор, т. е. духовные ценности, не существуют сами по себе, и если не будет их защитников и «хранителей» (то есть людей, которые живут, руководствуясь ими), то жизнь превратится в нечто совсем иное: в мир, где действует мораль роботов или волков и овец, в тягостное и страшное существование на краю бездны… По мысли Домбровского, такая жизнь – уже антижизнь, потому что она основывается на страхе, бездушии, жестокости и состоит из постоянного и нескончаемого приспособления человека к новым обстоятельствам и новой морали, причём человек в ней одинок и беспомощен. Значит, надо сохранять жизнь, чтобы она не превратилась в антижизнь, – полагают герой и автор, – иначе потом будет поздно что-либо переменить… Необратимость страшнее всего… Это Домбровский, ведя перекличку с Михаилом  Булгаковым (помните запоздалое раскаяние Пилата после казни Иешуа?), показывает на примере сюжетных линий Корнилова и Куторги, во втором случае привлекая библейскую легенду о Христе и Иуде, но в ином аспекте и в иных целях, нежели это делал Булгаков в «Мастере и Маргарите». Авторская цель здесь – продемонстрировать, как проявившие слабость, пошедшие, оправдывая себя и свою слабость самыми разными причинами, на нравственный компромисс люди неизбежно вскоре становятся частью «нежити», «косной материи». Для Домбровского предательство есть предательство, слабость – слабость, ложь – ложь, и переименовывать эти вещи для их приукрашивания и превращения в «перевёртыши» он не согласен. Он разоблачает философию предательства, называя его «самым страшным, мутным и стыдным» для человека. 

     Авторы лагерной прозы, и особенно Варлам Шаламов, упрекали Домбровского в неправдоподобии счастливого финала дилогии. Но Домбровский, как справедливо подчёркивала литературовед Елена Никитина, и не писал дилогию о том, что такое сталинская система и лагеря, – он писал о том, что такое человек, о том, чем и как силён человек, и о том, что, если человек сам не захочет, то с ним ничего нельзя сделать, кроме как уничтожить его физически. Домбровский знает и понимает: физические силы в этой борьбе и сами могут иссякнуть. В финале дилогии показан безмерно уставший человек. Рисуя победу выстоявшего в схватке Зыбина, Домбровский не утешает читателя, не обесценивает стоического подвига Зыбина, не приукрашивает действительности, не преуменьшает силы антижизни и оборотней, – более того, он указывает на существование только одной опоры для человека – силы его духа…

     Ушли в прошлое 30-е годы ХХ века. Скоро полвека, как ушёл из жизни Домбровский. И всё-таки хотелось бы, чтобы нынешние читатели не понаслышке знали стихи и прозу Юрия Домбровского – лирика и публициста, романтика и стоика, писателя и философа, убеждённого «хранителя древностей»…

Г. Зленько

2011

 Коллаж составлен мной из фото с доступных источников Интернета

Постоянный адрес данной публикации: