BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: KZ-961

Share with friends in SM

Отечественные исследователи Русского зарубежья не раз обращались к проблемам, связанным с историей русской эмиграции в Маньчжурии. Эта тема получила широкое освещение в отечественной и зарубежной историографии1. Однако до сих пор по целому ряду изучаемых сюжетов нет единого мнения, приводимые факты и выводы часто противоречат друг другу. Кроме того, некоторые аспекты лишь поверхностно затрагивались исследователями, другие же рассматривались в контексте обобщающих трудов по истории русской эмиграции. Одним из таких вопросов, не получивших пока, несмотря на свою значимость, целостного освещения в исторической литературе по истории русской эмиграции в Китае, являются проблемы дипломатического характера, а именно: влияние фактора российской эмиграции на международные отношения в регионе. Политика японских оккупационных властей в отношении российской эмиграции в Маньжоу-Го и позиция СССР - один из таких спорных вопросов. Кроме того, именно дипломатические аспекты, из-за ограниченной источниковой базы долгое время оставались на периферии научного осмысления.

Цель данного сообщения заключается в том, чтобы охарактеризовать политику японских оккупационных властей в отношении российской эмиграции в Маньжоу-Го, показать, в какой степени она повлияла на международные отношения в регионе в целом, и на советско-японские контакты - в частности. Публикация основана на источниках разного характера, однако, учитывая заявленную проблематику, преимущество отдано не вводившимся ранее в научный оборот документам внешнеполитических ведомств.

После установления в 1925 г. дипломатических отношений между СССР и Японией основное внимание в двусторонних контактах уделялось экономическому взаимо-


Наземцева Елена Николаевна - кандидат исторических наук, научный сотрудник Научно-исследовательского института (военной истории) Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил РФ.

Статья подготовлена при финансовой поддержке РФФИ (грант N 11 - 06 - 90719).

1 Ши Гохуа. Русские в Китае. - Проблемы Дальнего Востока, 1990, N 2; Аблова Н. Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина XX в.). Минск, 1999; Ли Мэн. Харбин - продукт колониализма. - Проблемы Дальнего Востока, 1999, N 1; У Нань Линь. Проблемы адаптации русских эмигрантов в Китае 20 - 30-х гг. XX в. М., 2001; Залесская О. В. Российско-китайские приграничные отношения на Дальнем Востоке (1917 - 1924). Благовещенск, 2002; Дубаев М. Л. Из истории русской эмиграции в Китае. - Восточный архив, 2002, N 8 - 9; 2003, N 10; 2004, N 11 - 12; Иванов В. П. Российское зарубежье на Дальнем Востоке в 1920 - 1940-е гг. М., 2003; Левошко С. С. Русская архитектура в Маньчжурии. Хабаровск, 2003; Фомин В. Н. Российская эмиграция в Китае с 1920 г. и до окончания Великой Отечественной войны (1941 - 1945 гг.). М., 2005; Аблажей Н. Н. С востока на восток: российская эмиграция в Китае. Новосибирск, 2007; Аурилене Е. Е. Российская диаспора в Китае. 1920 - 1950-е гг. Хабаровск, 2008.

стр. 163

действию. Развивались культурные и научные связи, несмотря на разницу социальных систем и некоторую взаимную подозрительность. В целом же, по мнению полпреда СССР в Японии B.C. Довгалевского, "за этот короткий промежуток заложены прочные основы для дальнейшего углубления дружбы между народами - соседями и развития их экономических, культурных и политических связей"2.

Однако после прихода к власти правительства генерала Г. Танака ситуация начала меняться. Новый глава правительства был сторонником активной внешней политики. Благожелательный нейтралитет СССР воспринимался им как необходимое условие успешной японской экспансии в Китае3. Несмотря на то, что во время конфликта на КВЖД между СССР и маньчжурским диктатором Чжан Сюэляном в 1929 г. Япония сохраняла нейтралитет, советское руководство не исключало присутствия в конфликте, пусть не явного, "японского фактора". Позже, с началом "Маньчжурского инцидента" - оккупации Маньчжурии Квантунской армией в сентябре 1931 г., намечаются серьезные изменения в советско-японских отношениях. К 1932 г. вся Северная и Южная Маньчжурия оказалась в руках японских военных. Более того, на советско-маньчжурской границе стали строиться оборонительные сооружения4. Разумеется, Москва была недовольна переходом японской экспансии в активную фазу, однако воздерживалась от официальных демаршей.

Следует отметить, что к моменту оккупации японское население стало неотъемлемой частью населения Маньчжурии и Харбина. Оно представляло здесь влиятельную финансовую и экономическую силу. В Харбине издавались японские периодические издания, причем на русском, японском и китайском языках5. Японские предприятия концентрировались все вместе, образуя своеобразный японский город. В 1925 г. численность японской колонии составляла по данным Г. В. Мелихова, около 3400 человек6.

Факторами, осложнявшими двусторонние отношения в этот период, помимо оккупации японской армией Маньчжурии, стали постоянные конфликты на КВЖД, а также политика японских оккупационных властей в отношении российской эмиграции. Все три фактора были тесно взаимосвязаны друг с другом.

Китайско-Восточная железная дорога находилась ранее в совместном владении СССР и Китая, после "Маньчжурского инцидента" она оказалась под контролем "независимого" Маньчжоу-Го. При сохранении прежнего руководства дороги фактическими хозяевами стали японцы. В конфликтах были замешаны местные бандитские формирования (хунхузы), а также военизированные отряды, состоявшие из русских эмигрантов.

О подобных фактах свидетельствуют документы АВП РФ, в том числе многочисленные протесты советских представителей в Харбине, направленные в Министерство иностранных дел Маньчжоу-Го. На ряд акций антисоветской направленности с участием русских эмигрантов указывает протест полномочного представителя СССР в Харбине, в котором речь идет о нападении четырех русских фашистов на двух сторожей Забайкальской железной дороги. Несмотря на обещание принять меры к расследованию, никакого ответа по этому вопросу с китайской стороны не последовало. На запрос консула в отделение Главного полицейского управления последовал ответ о необходимости расследования подобных дел Дипломатическим бюро. Однако ни по-


2 СССР и страны Востока накануне и в годы Второй мировой войны. М., 2010, с. 63.

3 Там же, с. 64.

4 Противостояние. Очерки военно-политической конфронтации первой половины XX века. М., 1995, с. 97.

5 Например, журнал "Вестник японского торгового музея" выходил на русском языке, а журнал "Харбин дзихо" - на японском; газеты "Харбин ници - ници симбун" и "Харбин цусин" - на японском, а "Шиту жибао" и "Дабэй синбао" - на китайском. - Мелихов Г. В. Российская эмиграция в международных отношениях на Дальнем Востоке 1925 - 1932. М., 2008, с. 264.

6 Там же, с. 262.

стр. 164

лицией, ни Дипломатическим бюро не было принято никаких мер к расследованию и розыску преступников. Причем пострадавшие сторожа дороги не были даже допрошены полицией. В результате служащие дороги, как отмечал советский консул, "опасаясь дальнейших нападений со стороны белогвардейцев, испытывают в настоящее время беспокойство за свою безопасность". Он привел еще ряд примеров аналогичного отношения со стороны полиции, указав, что "такое поведение местных полицейских властей достойно сожаления и не может не рассматриваться как попустительство деятельности преступных элементов". Причины такого поведения местной полиции понятны, поскольку полицейское обслуживание советской колонии было сосредоточено в руках находящихся на службе в полиции русских эмигрантов, заинтересованных, как подчеркивалось в письме консула, "в политической борьбе, которую ведут их единомышленники против советских учреждений и советских граждан"7.

Китайские власти довольно жестко реагировали на обвинения в свой адрес советской стороны в бездействии и потворстве "эмигрантским вылазкам" на КВЖД и в приграничье. Признавая факты постоянных беспорядков, они заверяли об активных мерах по их "искоренению". В частности, на протяжении 1931 г. в приграничных районах активно действовали отряды Пешкова, Зыкова и др. общей численностью около 150 человек. На очередной протест генерального консула СССР А. А. Знаменского особоуполномоченный МИД в Ляонине Ван Цзинхуан приводил доказательства ликвидации китайскими войсками этих бандитских формирований: "Обстоятельства протеста советского консула совершенно не соответствуют действительности, - утверждал он. -Поддержание местного порядка в районе КВЖД всегда проводилось в жизнь и все создатели беспорядков, безразлично, белогвардейцы или нет... всегда искоренялись. Согласно телеграфных сообщений помощника Главкома Ван Фулина, достаточно подтверждается, что войска в течение полугода, не покладая сил, искореняли бандитизм". По словам Ван Цзинхуана, материалом для формального письменного протеста консула явились "уличные сведения или односторонние донесения", которые не только затрагивают авторитет армии Китая, но и очень легко могут вызвать недоразумения между "нашим народами"8.

По мнению советских представителей, эти факты приобретали "особое значение" в отношениях СССР, маньчжурских властей и Японии на фоне усилившейся за последнее время активности белогвардейских организаций, местного отдела русской фашистской партии и скаутов. О благожелательном, по мнению советских представителей, отношении к антисоветским акциям со стороны японских властей свидетельствовали многочисленные уличные демонстрации эмигрантов с царскими флагами, проходившие летом и осенью 1933 г. и распространение пропагандистских листовок антисоветского содержания.

По этим поводам советские представители в Харбине неоднократно встречались с властями Маньчжоу-Го, в том числе, с начальником Дипломатического бюро Министерства иностранных дел Нин Жун Цзинем. Однако ответ последовал лишь после официального протеста советской стороны от 10 октября 1933 г. И тон, и содержание документа свидетельствовали об истинном отношении властей Маньчжоу-Го к сложившейся ситуации. Нин Жун Цзинь отмечал, что, не имея доказательств, нельзя обвинять эмигрантов во всех случаях нападения на советских граждан, "ведь не только среди эмигрантов, но и среди советских граждан есть непорядочные люди". Тем не менее консула заверили в том, что инциденты будут расследованы и виновные наказаны, а на собраниях и демонстрациях без ведома и разрешения Дипломатического бюро не будут использоваться упомянутые флаги. В свою очередь, советской стороне напомнили о выступлениях против Маньчжоу-Го в Чите, якобы имевших место 1 мая


7 Архив внешней политики Российской Федерации (далее - АВП РФ), ф. 100, оп. 17, п. 33, д. 27, л. 29.

8 Там же, оп. 15, п. 26, д. 21, л. 8.

стр. 165

этого же года, а также о том, что "власти СССР не препятствуют выступлениям против Маньчжоу-Го"9.

Обмен подобными нотами продолжался вплоть до начала Второй мировой войны. Однако ситуация не менялась. Советское руководство не делало громких заявлений, японское также продолжало сохранять "условный" нейтралитет.

В провокациях на западной линии КВЖД принимали участие эмигрантские отряды Эпова, Стрельцова, Иванова, Гордеева. По некоторым сведениям, японцы снабжали русские отряды оружием10, а японское военное руководство активно использовало русских эмигрантов в разведывательных и подрывных целях. Некоторые факты упомянутой деятельности кратко освещаются В. Г. Мелиховым11.

После вступления японских войск 5 февраля 1932 г. в Харбин военная часть русской эмиграции восприняла это событие с воодушевлением. Некоторые из ее представителей, например генералы Е. Г. Сычёв, И. Ф. Шильников и другие, посетили резиденцию командующего японскими войсками генерала Тамона, а также командира авангардной бригады генерала Хасэбэ12, хотя следует отметить, что русская эмиграция не была однородной, она разделилась на прояпонскую, прокитайскую и просоветскую.

Главная установка Квантунской армии после оккупации Маньчжурии заключалась в том, чтобы добиться единства русской эмиграции (около 70 тыс. человек) в антисоветской борьбе, упрочить их антисоветские настроения, "воспитать" в японском и маньчжурском духе, привлекать их к содействию армии, как в мирное, так и в военное время. Бывший начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хата Хикодзабуро в своих показаниях позже отмечал, что для Японии русская эмиграция представляла особую ценность в борьбе с СССР именно из-за своих "советофобских настроений". Поэтому делалось все, чтобы удержать ее в нужных рамках, получать из ее числа наиболее способных людей и привлекать их для непосредственной помощи армии13.

В ноябре 1932 г. совет министров представил проект полицейской реформы в "особом районе", по которому предусматривалось увеличение русских и японских полицейских. На руководящие посты наряду с японцами выдвигались и русские специалисты14.

Из русских эмигрантов была создана так называемая "лесная полиция". По мнению японцев, "китайская полиция всегда входила в сговор с китайскими партизанами и бандитами и поэтому была опасной. Русские же полицейские чины были точны в исполнении своих обязанностей". Были организованы специальные курсы лесной полиции, которые находились в Муданьцзяньской провинции и подчинялись японской контрразведке. На курсах постоянно обучалось около 100 человек. Срок обучения был от трех до четырех месяцев. Во время обучения кроме обычных полицейских обязанностей изучалось и военное дело. Лучшим преподавались основы "диверсионного дела". Их направляли в упомянутые выше ударные отряды. По плану предусматривалось использование для диверсий около 1000 человек в военное время15.

Активную политику проводило новое руководство и для того, чтобы привлечь на свою сторону невоенную часть русской эмигрантской колонии, без особого энтузиазма


9 Там же, л. 37, 38, 41.

10 Аблова Н. Е. Дальневосточная ветвь Русского зарубежья. Минск, 2007, с. 125.

11 Подробнее см.: Мелихов Г. В. Указ. соч., с. 259 - 260; Балакшин П. П. Финал в Китае: возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке, т. 1 - 2. Сан-Франциско - Париж - Нью-Йорк, 1958.

12 Мелихов Г. В. Указ. соч., с. 271.

13 Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ), ф. Р-9401, Особая папка Молотова, оп. 2сч., д. 142, л. 201, 203.

14 АВП РФ, ф. 100, оп. 17, п. 33, д. 27, л. 1.

15 ГАРФ, ф. Р-9401, Особая папка Молотова, оп. 2сч., д. 142, л. 198.

стр. 166

встретившей приход японцев. В своих показаниях генерал-лейтенант Хата отмечал, что "все силы направлялись для ознакомления русских белоэмигрантов с фактическим положением в Японии, с ее реальными силами, для увеличения доверия к Японии". Такое же внимание обращалось на то, чтобы "заставить эмигрантов понять японскую политику в Маньчжурии и действовать в соответствии с этой политикой"16.

Широкое распространение в периодической печати получили кампании, в которых освещались мероприятия, направленные новым руководством на улучшение материального и политического положения русских. Одним из ярких примеров такой политики может служить заседание консульского корпуса, которое состоялось 14 декабря 1931 г. на квартире старшины местного консульского корпуса японского генерального консула Оохаши. Интересно, что в упомянутом заседании приняли участие дипломатические представители всех держав, заинтересованных в решении дальневосточного кризиса: американский генеральный консул Хэнсон, британский генеральный консул Гарстинг, французский консул Рено, германский консул Бальцер, итальянский - Маффи, польский - Дуглас, бельгийский - Гай, датский консул Иоргенсен, нидерландский - Вандервельде, чехословацкий консул Гейны и португальский - Окидельский. Подробное сообщение об этом мероприятии было опубликовано в местной газете "Заря" от 16 декабря 1931 г.

На заседании поднимались разные вопросы, в том числе вопрос о положении русской эмиграции в Харбине и ее нуждах. В результате было принято решение обратиться к властям с тем, чтобы обратить их внимание на "чрезвычайно тяжелое положение русской эмиграции - в большинстве материально малообеспеченной и несущей все налоговые тяготы". Также был затронут один из самых важных для русских эмигрантов вопрос - о паспортах. По мнению консульского корпуса "размеры стоимости паспортов для многих эмигрантов непосильны". На это также предполагалось обратить внимание властей с тем, чтобы "предпринять шаги к облегчению положения эмиграции в этом отношении". Консульский корпус, учитывая общую депрессию, "чрезвычайно болезненно отразившуюся на материальном положении эмиграции", "по собственному почину" обследовал положение эмиграции. В результате консульский корпус принял решение обратиться непосредственно к китайским властям с целью пересмотра паспортных ставок и других налогов17. Таким образом, японские власти стремились продемонстрировать не только эффективность в решении проблем эмигрантов, но и свою лояльность по отношению к ведущим мировым державам.

Сотрудниками советского консульства в Харбине был проведен и направлен в НКИД подробный анализ мероприятий японского руководства в отношении русской эмиграции. Из телеграмм следовало, что в маньчжурских правительственных кругах подробно рассматривался вопрос о помощи безработным эмигрантам. Например, было принято решение "увеличить число русских служащих в учреждениях для того, чтобы найти работу массе безработных эмигрантов", хотя в кругах маньчжурского руководства не исключали, что это может послужить причиной ухудшения отношений с Советским Союзом. Однако маньчжурское правительство не разделяло этого взгляда и считало это своим внутренним делом. К началу 1933 г. был составлен план по привлечению специалистов и рабочих к новому строительству. В управление железнодорожной полиции предполагался очередной прием русских полицейских, причем принимались русские, находящиеся в маньчжурском подданстве и эмигранты. Кроме того, по предложению японского советника Тейдзуми русским было предоставлено 300 участков земли в районе Нэхэ и Цицикарской провинции. Предполагалось также выделить еще 30 участков около Харбина из казенных земель18.

К осени 1933 г. сложилась ситуация, в которой угроза нового военного конфликта на КВЖД стала реальной. Но к тому времени у СССР не было возможностей для ве-


16 Там же, л. 206.

17 АВП РФ, ф. 100, оп. 16, п. 32, д. 21, л. 47.

18 Там же, оп. 17, п. 33, д. 27, л. 11.

стр. 167

дения эффективных боевых действий. 23 марта 1935 г. в Токио было подписано соглашение об "уступке прав" СССР в отношении КВЖД, которая переходила во владение Маньчжоу-Го19.

После продажи советской стороной своих прав на КВЖД, японское давление на русскую эмиграцию начинает усиливаться. 28 декабря 1934 г. было учреждено Бюро по делам русских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ), главной целью которого было поставить под жесткий идеологический и политический контроль русскую эмиграцию в Маньчжурии. Характеризовать деятельность БРЭМ не входит в нашу задачу, поскольку это не является предметом настоящего исследования. Кроме того, к этой теме многие авторы уже обращались20. Следует лишь отметить, что Квантунская армия, осуществляя непосредственное руководство организациями русских эмигрантов, в том числе - БРЭМ, что вызывало, кстати, недовольство со стороны японских чиновников, специально не выделяла их. Кроме того, до эмигрантов, являвшихся членами организаций, не доводилась информация об использовании их в военное время. В мирное время их представители в секретные дела не посвящались21.

Участившиеся приграничные конфликты, активная политика в отношении русской эмигрантской диаспоры с целью ее использования в антисоветских акциях вынудили советское руководство в своих дипломатических отношениях с японской стороной пойти на более решительный шаг. В сентябре 1935 г. замнаркома Б. С. Стомоняков в беседе с японским послом Ота дал понять, что создание БРЭМ Москва воспринимает как поощрение Японией деятельности белоэмигрантских организаций. Однако это не изменило ситуацию.

Политика оккупационных властей вызвала массовый отток русских эмигрантов из Маньчжурии в Шанхай, Тяньцзин и на юг Китая. Отвечая этим настроениям, японское руководство снова привлекло мнение международного сообщества: газета "Харбинское время" представила интервью с приехавшим из Шанхая представителем Нансеновского бюро по делам русских беженцев при Лиге Наций Кено, который заявил, что в Шанхай ехать незачем. По его данным, на 17 тыс. человек русской колонии -8 тыс. безработных. Кено подчеркнул, что во время японо-китайского конфликта 600 эмигрантов получили работу и, кроме того, муниципалитет предоставил еще 550 рабочих мест для русских эмигрантов. Кампания против отъезда из Маньчжурии среди эмигрантов велась постоянно, и не только в прессе. По этому поводу устраивались специальные акции, например, собрания, лекции22.

В другом интервью той же газете "Харбинское время" член японской военной миссии Хара по поводу перспектив русской эмиграции заявил, что в отношении русских эмигрантов будет проводиться либеральная политика и что в отношении русских эмигрантов никакого шовинизма, "наблюдавшегося ранее, сейчас в китайских учреждениях нет, русским не закрыта здесь любая должность при условии соответствия, поэтому русским эмигрантам нет основания унывать"23.

На протяжении первой половины 30-х годов советско-японские отношения продолжали ухудшаться. Постоянно учащались "инциденты" на практически не демаркированных границах Маньчжоу-Го с СССР, к осуществлению которых продолжали привлекаться и русские эмигранты. Однако СССР продолжал сохранять status quo и поддерживать с Маньчжоу-Го консульские отношения. Все это вызывало недоумение международного сообщества, пристально наблюдавшего за ситуацией на Дальнем Востоке. В своей монографии Г. В. Мелихов приводит документ "Краткая информация о текущем моменте в Маньчжурии", подготовленный Беженским комитетом. Документ красноречиво характеризует создавшуюся обстановку и мнение международного


19 СССР и страны Востока..., с. 73.

20 См.: Аблова Н. Е. Дальневосточная ветвь Русского зарубежья; Аурилене Е. Е. Указ. соч.

21 ГАРФ, ф. Р-9401, Особая папка Молотова, оп. 2сч., д. 142, л. 204.

22 АВП РФ, ф. 100, оп. 16, п. 32, д. 21, л. 17.

23 Там же, оп. 17, п. 33, д. 27, л. 1.

стр. 168

сообщества: "Никогда бессилие СССР не демонстрировалось так явно, как в переживаемые нами дни. СССР отлично понимает, что сейчас происходит полная ликвидация его влияния в Маньчжурии и Монголии, крушение его политики на Дальнем Востоке, назревает, быть может, вооруженное столкновение Японии и СССР, - и бессилен помешать этому"24. Однако такая позиция советского руководства следующим образом обосновывалась Сталиным: "С Японией нужно поосторожнее. На своих позициях стоять нужно твердо и непоколебимо, но тактика должна быть погибче, поосмотрительнее... Не пришло еще время для наступления"25. Разумеется советское руководство не верило в искренность "дружбы" с Японией и понимало необходимость подготовки собственной обороны на Дальнем Востоке.

Японские службы, в свою очередь, учитывая сложившуюся благоприятную международную ситуацию, еще более активно использовали русских эмигрантов в борьбе с СССР. Из их числа создавались особые ударные отряды. В них входили наиболее способные эмигранты, которым поручалось подрывать полотно железных дорог самостоятельно или во взаимодействии с отрядами японцев. Из показаний генерал-лейтенанта Хата Хикодзабуро следует, что подготовка воинских частей из русских эмигрантов ставила своей задачей "заполучение личного состава в 4000 - 5000 человек для вооруженных организаций". Создание основного ядра таких отрядов началось с 1937 г.: вблизи железнодорожного моста через реку Сунгари. В качестве составной части маньчжурской армии были сформированы первые воинские части из белоэмигрантов. Следует отметить, что добровольцев в отряды поступило немного: около 150 человек. Постепенно работа отрядов налаживалась. Были организованы части, насчитывавшие в своем составе постоянный штат в 250 - 300 человек. Прием в отряды сначала проводился раз в год, но затем был увеличен до двух раз. Это позволило набирать в год по 300 - 600 человек. В результате до 1945 г. общее число прошедших военную подготовку белоэмигрантов достигло 4000 человек26.

Организационно эти воинские части состояли из трех подразделений: рота, артиллерийский отряд, отряд связистов. Артиллерийский отряд располагал двумя пушками типа горных орудий, отряд связистов - радиоаппаратами. Основное внимание при обучении роты уделялось взрывам полотна, ночным неожиданным атакам. Русские военные отряды возглавлялись подполковником маньчжурской армии - японцем Асано. Руководящие должности в частях занимали японские офицеры маньчжурской армии. Постепенно привлекались к руководству и русские эмигранты. Преподавание и общее руководство белоэмигрантскими отрядами было возложено на начальника японской контрразведки в Харбине. Для проведения военных операций создавались ударные части численностью примерно в 100 человек в отряде. Они предназначались для разрушения железнодорожного полотна в верховьях р. Амур27. Существовали также русские военизированные отряды Кио-Ва-Кай, активно проводилась военно-воспитательная подготовка эмигрантской молодежи28.

На осуществление мероприятий в отношении русской эмиграции японское руководство выделяло значительные средства. С 1939 г. эта сумма составляла 20 тыс. иен в месяц. Кроме того, для поддержания работы отдельных канцелярий "белоэмигрантских группировок" выплачивалось по 200 - 300 рублей в месяц. Из секретных фондов


24 Мелихов Г. В. Указ. соч., с. 274.

25 СССР и страны Востока..., с. 66.

26 ГАРФ, ф. Р-9401, Особая папка Молотова, оп. 2сч., д. 142, л. 197.

27 Там же, л. 198. Н. Е. Аблова отмечает, что один из таких отрядов численностью 250 человек в 1939 г. принимал участие в боях на реке Халхин-Гол. Во время Второй мировой войны русские отряды были преобразованы в Российские воинские отряды армии Маньчжоу-Го. Для них было открыто двухлетнее военное училище, выпускники которого направлялись на службу в Квантунскую армию. - Аблова Н. Е. Дальневосточная ветвь Русского зарубежья, с. 141.

28 Аблажей Н. Н. Указ. соч., с. 144.

стр. 169

руководства Квантунской армии выплачивались суммы для вербовки в диверсионные отряды29.

Ни постоянные приграничные инциденты, ни антисоветские выпады эмигрантских группировок, ни начало японо-китайской войны, ни вооруженные столкновения на озере Хасан, как это не покажется странным, не привели к разрыву дипломатических отношений Японии и СССР. На протяжении Второй мировой войны "странный нейтралитет" сохранялся30. Однако итоги войны изменили ситуацию в пользу СССР. Позиции Советского Союза на Дальнем Востоке были восстановлены, параллельно началась постепенная советизация белой эмиграции.

"Эмигрантский фактор" в целом, политика японских оккупационных властей в отношении российской эмиграции в Маньжоу-Го, и направленная на ее активное использование в реализации своих экспансионистских целей не могли изменить общую линию советской внешней политики в регионе. Однако они существенно осложняли дипломатические отношения на Дальнем Востоке, которые некоторые западные журналисты, освещавшие события этого периода, назвали "веселой игрой для участников"31.


29 ГАРФ, ф. Р-9401, Особая папка Молотова, оп. 2сч., д. 142, л. 210.

30 СССР и страны Востока..., с. 82.

31 АВП РФ, ф. 04, оп. 22, п. 182, д. 275, л. 27.

Orphus

© biblio.kz

Permanent link to this publication:

https://biblio.kz/m/articles/view/ЯПОНСКИЕ-ОККУПАЦИОННЫЕ-ВЛАСТИ-И-РОССИЙСКАЯ-ЭМИГРАЦИЯ-В-МАНЬЧЖОУ-ГО-в-30-е-годы-XX-века

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Казахстан ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.kz/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Е. Н. НАЗЕМЦЕВА, ЯПОНСКИЕ ОККУПАЦИОННЫЕ ВЛАСТИ И РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ В МАНЬЧЖОУ-ГО в 30-е годы XX века // Astana: Digital Library of Kazakhstan (BIBLIO.KZ). Updated: 31.01.2020. URL: https://biblio.kz/m/articles/view/ЯПОНСКИЕ-ОККУПАЦИОННЫЕ-ВЛАСТИ-И-РОССИЙСКАЯ-ЭМИГРАЦИЯ-В-МАНЬЧЖОУ-ГО-в-30-е-годы-XX-века (date of access: 28.11.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Е. Н. НАЗЕМЦЕВА:

Е. Н. НАЗЕМЦЕВА → other publications, search: Libmonster KazakhstanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Казахстан Онлайн
Астана, Kazakhstan
282 views rating
31.01.2020 (302 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Окна. Пластиковые или деревянные?
Какие преимущества у пластиковых окон перед металлическими и деревянными?
2 days ago · From Казахстан Онлайн
Абдельазиз Бутефлика
Catalog: История 
9 days ago · From Казахстан Онлайн
Тевтонский орден на Ближнем Востоке в XII-XIII вв.
Catalog: История 
9 days ago · From Казахстан Онлайн
В. БЕНЕКЕ. Военное дело, реформы и общество в царской России. Воинская повинность в России. 1874-1914
Catalog: История 
9 days ago · From Казахстан Онлайн
Обычай взаимопомощи в Дагестане в XIX - начале XX в.
Catalog: История 
9 days ago · From Казахстан Онлайн
Дагестан и отношения России с Турцией и Ираном во второй половине 70-х гг. XVIII в.
Catalog: История 
11 days ago · From Казахстан Онлайн
"Пражская весна" и позиция западноевропейских компартий
Catalog: История 
14 days ago · From Казахстан Онлайн
Эссад-паша Топтани
Catalog: История 
14 days ago · From Казахстан Онлайн
Становление и развитие народного образования в Саудовской Аравии в XX в.
14 days ago · From Казахстан Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 
1
Вacилий П.·zip·45.48 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·xlsx·19.25 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·xls·31.84 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·txt·2.07 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·rtf·8.2 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·rar·46.19 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·pptx·41.16 Kb·1243 days ago
1
Вacилий П.·pdf·29.17 Kb·1243 days ago

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ЯПОНСКИЕ ОККУПАЦИОННЫЕ ВЛАСТИ И РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ В МАНЬЧЖОУ-ГО в 30-е годы XX века
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Kazakhstan Library ® All rights reserved.
2017-2020, BIBLIO.KZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Kazakhstan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones