BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: KZ-1000

Share with friends in SM

До Октябрьской революции 1917 г. русская эмиграция в Японию была немногочисленной: она не превышала нескольких сотен человек. Ситуация заметно изменилась уже в 1918 году. Близость к российским берегам, схожесть климата способствовали тому, что часть беженцев предпочла осесть именно здесь. К тому же в этой стране у русских эмигрантов не возникало серьезных проблем с властями, как это нередко случалось в других государствах. В 1918 г. в Токио была основана одна из первых эмигрантских организаций - Русское общество в Японии. Его председателем избрали военного агента, полковника Н. В. Осипова, а секретарем - А. В. Серапинина. В основном Русское общество занималось благотворительностью, помогая нуждавшимся. Так, к лету 1920 г. членами общества было роздано 20 тыс. иен1.

В начале 1920-х гг. в Токио продолжало работать посольство Российской империи, возглавляемое Дмитрием Ивановичем Абрикосовым, оставшимся в японской столице и после его закрытия. Торговым агентом Российского посольства (1917- 1922) являлся Карл Карлович Миллер, а военно-морским атташе, назначенным в 1917 г. Временным правительством, был контр-адмирал Б. П. Дударов. Его коллеги говорили: "На тернистом пути общественного служения ему, как и многим из нас, не раз приходилось переживать разочарования, но благодаря своему такту, доброжелательности и особой, ему одному свойственной манере обхождения с людьми, эти разочарования не отражались на личных отношениях к нему"2. Несколько лет военным агентом в Российском посольстве в Токио служил Владимир Николаевич Айвез-оглы (1918 - 1922), а также Трофим Васильевич Виккен.

Неоднократно бывал в Японии и адмирал А. В. Колчак, который писал: "По окончании своей специальной военно-морской миссии в С[оединенные] Ш[таты] С[еверной] А[мерики] по вопросам ведения морской войны, я со своим штабом 27-го октября ст.ст. [1917] оставил Сан-Франциско и после 16-дневного перехода прибыл в Иокогаму. В Иокогаме я получил сведения о большевистском перевороте в России и начале мирных переговоров с Германией. Не признавая ни новой большевистской власти, ни нарушения обязательств в отношении союзников, я обратился к Великобританскому послу Sir Cunningham Green с просьбой о принятии меня на службу правительства Великобритании для участия в войне"3.

Если во время Гражданской войны в России российские дипломаты в Японии в основном занимались взаимоотношениями Страны восходящего солнца и Временного российского правительства адмирала Колчака, для которого покупали оружие и продо-


Хисамутдинов Амир Александрович - доктор исторических наук, профессор Дальневосточного федерального университета. Владивосток.

стр. 142

вольствие, то с окончанием войны их главной заботой стало обустройство русских эмигрантов, в том числе колчаковцев, массовой волной перебравшихся в Японию в 1920 году.

В феврале 1920 г. в Японии ввели так называемую "систему предъявления наличных денег". Отныне каждый прибывавший в Японию иностранец, не считая транзитных пассажиров, при отсутствии у него японского гаранта должен был подтвердить таможенным властям наличие у себя денежной суммы (в любой из признанных валют), эквивалентной не менее 1500 японских иен. Это рассматривалось как материальный залог.

Небольшая численно русская эмиграция в Японии не испытывала особенно тяжких лишений, какие выпали на долю русских эмигрантов в большинстве других стран. Но все же и здесь выходцам из России приходилось браться за всякий, подчас очень нелегкий труд, в борьбе за существование. Хотя в те времена не принято было иностранцам работать физически, в 1920 г. в Иокогаме, где проживали 300 - 400 русских, на местном рынке торговал пончиками бывший генерал-майор. Здешние эмигранты также делали попытки объединения: арендовав дом, они основали Русское собрание. В этом же здании разместилась и небольшая церковь: ее содержал отец Петр Булгаков, долгое время живший в Японии. Во флигеле Русского собрания эмигранты открыли начальную школу, которую посещали около 20 детей. Большую помощь людям, приехавшим из России, оказывал Дамский комитет Русского собрания. Организованный им склад одежды пользовался популярностью у эмигрантов. Одежда, собранная у более состоятельных людей, быстро находила новых владельцев.

Известным просветителем в дальневосточной эмиграции был Иннокентий Николаевич Серышев, священник, талантливый журналист и увлеченный до самозабвения эсперантист. После Октябрьской революции 1917 г. он вышел за церковный штат и устроился на работу в культурно-просветительский отдел Союза алтайских кооператоров, был секретарем и членом правления Союза. Гражданская война заставила Серышева покинуть родной Алтай и в 1919 г. он из Бийска перебрался в Томск. Когда большевики победили и там, Серышев решил уехать на Дальний Восток.

Он вспоминал, что помог ему в тот период именно язык эсперанто. Имея 200 корреспондентов из 80 стран, он смог во Владивостоке, где была сильна эсперантская группа, получить визу в Японию - для изучения японского языка. Члены владивостокского общества "Эсперо" помогли ему собрать деньги, необходимые для въезда в Японию. Он вспоминал: "С первых годов моего студенчества я слыл японофилом (а это было в 1900 - 1903 гг.), и во время обыска у меня на даче была найдена на русс. и англ. языках большая литература о Японии, мои рукописи о ней и большое количество фотоснимков, посвященных этой же стране4.

Приехав в Токио в январе 1920 г., Серышев постоянно ходил в кимоно, спал на полу, ел палочками, носил японские чулки "таби", ходил в "гета". Как-то посольский священник Булгаков, уезжая в командировку, попросил Серышева провести службу. Он ее провел, но в японской обуви. Булгаков, которому пожаловались на молодого священника, только посмеялся по этому поводу5.

От природы Серышев был хорошим ходоком и пешком преодолел сотни километров по дорогам Японии. Целью этих путешествий было знакомство с методикой преподавания в японских школах. Сам же он зарабатывал на жизнь уроками эсперанто и русского языка, пока не получил приглашение от директора Японского эсперантского издательства доктора Осида вести в его Школе языков разговорные курсы по эсперанто, а заодно составлять японо-эсперантский словарь и разговорник. В это время в Японии имелось около 35 эсперантских обществ и кружков, работавших в основном при университетах и колледжах. Например, в Иокогаме было открыто "Эсперанто Коммерца Корпорацио", которое вело деловые сношения с заграницей на языке эсперанто.

Серышев провел в Японии более двух лет, изучая японский язык в школе жены священника Российского посольства Петра Булгакова. Ему не удалось уехать в Америку, как планировалось, и в начале 1922 г. он перебрался в Харбин, где вскоре стал ходатайствовать о получении визы в Австралию. Ему вновь помогли друзья-эсперантисты. Из Харбина через Японию Иннокентий Серышев в январе 1926 г. переехал в Австралию.

Большой урон русским общинам нанесло землетрясение 1923 года. "1 сентября в 11 часов 58 минут город Токио жил как обычно: служащие спешили на завтрак,

стр. 143

мчались трамваи, такси и велосипеды, магазины и рестораны были полны посетителями. И вдруг в течение одной минуты город превратился в сплошные развалины. В сотнях мест вспыхнули гигантские пожары... Улицы Токио казались адом: дым и пламя, везде трупы и стонущие еще живые люди... Многие районы города - Ниобаши [Нихомбаси], Киобаши [Кёбаси], Асакуса, Шитайя [Ситая], Шиба [Сиба] и др. перестали существовать. С залива дул ураган, превращая пламя в смерч. По данным правительства, только в заводском районе у залива не менее 38 000 рабочих сгорело заживо... Общий итог катастрофы: четверть миллиона человеческих жертв6. Около трехсот разбитых мостов, тысяча сгоревших трамваев, пять тысяч больших зданий, разрушенных до основания и триста тысяч сгоревших домов. Завязанные в узлы стальные трубы, согнутые в вопросительный знак рельсы... Мрак и ужас..."7

Амплитуда землетрясения, во время которого был разрушен Токио и окружавшие его префектуры, равнялась 7,9 балла по шкале Рихтера. Его жертвами стали 150 тыс. человек, стихия полностью разрушила 101 тыс. домов, а наполовину разрушенных оказалось 103 тысячи. Несмотря на то, что близость природы наложила отпечаток на конструкцию японского дома, и его необыкновенная легкость обычно позволяла сохранить жизнь обитателей во время землетрясений, в 1923 г. это утверждение было опровергнуто.

Множество строений погибло в результате страшных пожаров, которые длились три дня. Общий урон достиг 5500 млн. иен (нынешних 55 трлн иен). Для тех лет это было национальным бедствием. Многие предрекали, что Япония никогда не поднимется из руин. Ущерб от землетрясения был усугублен социальным взрывом. Часть радикально настроенных японцев решила, что причиной пожара были поджоги корейцев. В результате большое число корейцев было убито (по некоторым источникам от 233 до 6600 человек). Я. Лович, находившийся во время землетрясения в Иокогаме, написал небольшой рассказ, в котором рассказал о трагедии. Вот последние строчки: "К вечеру я узнал, что уже нет ни Токио, ни Иокогамы. Мой рай был сожжен и залит кровью.... Нет! Бежать... бежать из этого ада, от этой призрачной, обманчивой красоты, из этого царства ужаса и страданий..."8.

Жертвы среди русского населения составили около 60 человек9. "Редкая русская семья, - вспоминал очевидец, - не потеряла кого-нибудь. Много погибло в большом 4-этажном обложенном кирпичами строении, которое иногда называли "русским домом", так как большинство его обывателей были наши соотечественники. Когда дом этот рухнул, то спаслось только несколько человек, успевших выскочить из нижнего этажа. Как это ни покажется странным, уцелел кое-кто из бывших на самом верхнем этаже. Они спустились вместе со всем домом"10. В те дни много работы выпало отцу Петру Булгакову, который неустанно читал молитвы на панихидах.

Землетрясение не только погубило большое число эмигрантов, но и нарушило связи между родственниками. С другой стороны, стихийное бедствие подтолкнуло многих к возвращению на родину, чему способствовали и японские власти. Впрочем, настроение у всех русских было выжидательным. Большинство продолжало мечтать о скором возвращении в Россию, но с каждым годом надежды оставалось все меньше.

Сборы денежных средств на оказание помощи беженцам, как сообщал в отчете Совету послов в Париже Д. И. Абрикосов, "превзошли все ожидания". К российским 30 тыс. иен из средств российского посольства и военного агента добавились деньги, выделенные Японией, которая была очень заинтересована в скорейшей отправке русских, пострадавших от Кантоского землетрясения. Одни хотели уехать в Китай или Америку, другие находили кров в Японии. Через некоторое время стали покидать Японию и сами дипломаты.

По сведениям японской полиции, на 19 мая 1929 г. в Японии насчитывалось 1477 русских, из них 800 мужчин и 677 женщин. Под русскими подразумевались все выходцы из России, включая евреев и татар. Сочувствовали Советской власти 532 мужчины и 467 женщин. К белым причисляли себя 478 человек: 268 мужчин и 210 женщин. Жили в Японии и русские, не относившиеся к эмигрантам: это группа советских граждан, состоявшая главным образом из служащих советских учреждений, а также небольшое число лиц, получивших иностранное подданство, и русские жены японцев и других иностранцев.

стр. 144

Основными районами расселения и деятельности русских являлись крупнейшие торгово-промышленные центры: Токио и соседняя Иокогама, а также Кобе с Осакой и Киото. Но обнаружить русских можно было и других частях страны, даже на островах, находившихся в мандатном управлении Ниппон. В Нагасаки, в частности, по данным японской полиции, после окончания Гражданской войны в России проживали чуть больше ста русских эмигрантов. Все они были разрознены и не смогли образовать никаких общественных организаций

В Хакодате, где в 1924 г. насчитывалось около полусотни русских, поселились выходцы из Приморья, которые успешно занимались рыбным промыслом. Остались здесь и бывшие русские сотрудники компании "Нитиро", работавшие на японских рыболовных участках, арендованных у России. Некоторые из них, оказавшись без работы, бедствовали. В окрестностях города жили русские староверы. Известным деятелем здесь был Александр Алексеевич Вановский, интересовавшийся философией, религией и японскими литературными памятниками.

В 1920 г. в Хакодате с Южного Сахалина переехал бывший каторжанин Дмитрий Николаевич Швец. На Сахалине он торговал мехом, имел магазин в Александровске и в Японии продолжил торговлю мехом и продуктами. В 1925 г. в г. Асахикава приехала семья Старухиных вместе с девятилетним сыном Виктором. Позднее он стал известным игроком первой бейсбольной команды Японии. В семье другого русского эмигранта и японки, также проживавших в Асахикаве, в 1921 г. родилась будущая актриса Кога Умэко, выступавшая под псевдонимом Тикуси Мисуко. Позднее она организовала собственную труппу и поставила несколько интересных спектаклей.

Несколько русских семей облюбовали городок Кусиро в западной части Хоккайдо, где жили японские рыбаки, промышлявшие на тихоокеанском побережье. Русская коммерция здесь держалась в основном на снабжении. Пантюхины, в частности, владели лавкой "Харбин". Занимались мелкой торговлей также Юшковы и Дудоровы. Особенно удачливой коммерсанткой стала Ольга Алексеевна Белоногова (урожденная Шешукова). После окончания Гражданской войны на Дальнем Востоке она вместе с отцом, Алексеем Шешуковым, перебралась в Харбин, а в 1932 г. - в Японию. Вместе они стали заниматься продажей отрезов. Девушке было 18, когда скончался отец. Оплакивать судьбу не было времени, и Ольга продолжила торговлю вразнос самостоятельно. Со временем она осела в Кусиро, где быстро открыла лавку. Когда подошло время обзаводиться семьей, Ольга Алексеевна через знакомых выписала из Харбина русского жениха Игнатия Белоногова. Выбор оказался счастливым. В Кусиро у них родились сыновья Сергей, Глеб и Георгий и дочери Вера и Ольга. Вместе с детьми рос и бизнес. Наряду с торговлей Белоногова занялась недвижностью. Только в Иокогаме она владела пятью домами.

Японские власти не помогали российской эмиграции, но и не препятствовали ее деятельности, поскольку русское присутствие в Стране восходящего солнца им нисколько не мешало. К японским чиновникам эмигранты обращались нечасто: чтобы получать какое-либо разрешение или справку, а также в исключительных обстоятельствах, когда русских привлекали к суду в качестве свидетелей или ответчиков. Население Японии в общей массе было равнодушно к эмигрантам, хотя встречались и те, кто продолжал враждебно относиться к русским. Больше симпатий и отзывчивости они находили у других иностранцев, которые старались держаться вместе.

В правовом отношении русские были уравнены с другими иностранцами. Разница, правда, наблюдалась в том, что те могли обращаться к своим дипломатам, а русские после 1925 г. были лишены этой возможности. Проблемы создавало и плохое владение русским языком японцев-переводчиков. Это была еще одна причина, почему русские не спешили обращаться к властям за помощью. Эмигранты имели в основном паспорта Лиги наций, которые выдавались на год. Срок действия многих уже давно закончился, но власти смотрели на это сквозь пальцы. Большинство русских искали любую возможность перебраться в другие страны, но сделать это было нелегко. Многим пришлось задержаться в Японии надолго.

Журнал "Рубеж" писал: "Много ли русских постоянно живет в Ниппоне? По недостаточно проверенным данным, количество бывших российских подданных исчисляется всего в 2500 человек, причем в это число входят представители всех наци-

стр. 145

ональностей, религий и политических оттенков: русские, татары, евреи, армяне, поляки и др.

Подавляющее большинство, конечно, эмигранты, прибывшие на острова Страны восходящего солнца в пореволюционные годы. Из тех русских, что жили в Ниппоне до революции, сохранились лишь единицы, тоже перешедшие на эмигрантское положение"11.

Почти все русские, не менее 90 процентов, занимались в Японии торговлей вразнос, продавая в основном сукно, одежду или скобяной товар. В это время японцы как раз заинтересовались европейской одеждой, предпочитая ее национальной, поэтому торговля тканями и готовыми изделиями приносила неплохой доход. Появился даже особый термин "отрезчики", то есть торговцы вразнос тканями, "отрезами", которые использовалось для пошива национальной или европейской одежды.

Говорят, что начало торговле вразнос положили татары. Потом этим занялись сибиряки, а следом потянулись русские из Маньчжурии. Сложив купленные в кредит ткани в тюк или чемодан, смотря по количеству, они колесили по городам и селам, предлагая свой товар. В основном они посещали учреждения, фабрики или заводы. Как писали очевидцы, "отрезчики" отлично знали, куда пойти и к кому обратиться: то в деревне намечалось какое-нибудь событие, то корейцам, занятым на земляных работах по постройке железной дороги, требовалась рабочая одежда. Некоторые торговцы со временем обзавелись постоянными клиентами и много лет объезжали на велосипеде конторы и банки, где их хорошо знали. Время от времени они наведывались за товаром в Токио или Осака, где у них сложились прочные торговые связи.

Выходных у разносчиков не было, прервать торговлю могли только непогода и праздники - как японские, так и русские. Обязательно отмечались Рождество и Пасха, когда русские приезжали в Токио или Кобе, где имелись сравнительно большие общины. Труд разносчика был очень тяжелым, особенно в летнюю жару, когда нужно было на велосипеде под палящим солнцем и при повышенной влажности преодолевать многие километры.

С тяжелыми тюками на плечах, с узлами и чемоданами, наполненными материей, готовыми платьями или "канемоно", то есть металлическими изделиями, русские эмигранты обходили весь Ниппон, все его острова. Несколько лет такой работы, и редкий работник оставался здоровым: наживали чахотку и другие болезни; были случаи преждевременной смерти людей, казавшихся совершенно здоровыми. Между тем, у многих из них оставались семьи, от трех до шести человек, которых надо было и кормить, и одевать, а нередко и лечить. Если при нормальных условиях еще удавалось сводить концы с концами, то каждое осложнение, хотя бы кратковременная болезнь, выбивало семью из колеи, и она испытывала большие затруднения. Обойтись в таком случае без посторонней поддержки было невозможно, и русские эмигранты иногда пользовались помощью местного иностранного женского общества12.

Японские торговцы с уважением относились к нелегкому труду русских "отрезчиков", ценили их за находчивость. "Забавно видеть, - писала сан-франциская "Новая заря", - как в маленьком японском театре, где показывается современная японская комедия, русский отрезчик выводится на сцене для придания "местного колорита". Сюжет пьески сводится к злоключениям на железнодорожной станции какой-нибудь старозаветской старушки, которая никак не может попасть "в темп современной жизни", то есть, попросту говоря, на поезд. И вот для придания правдивости сцене, в число людей, характерных для маленькой захолустной японской железнодорожной станции, показан бородатый человек в рубахе и в высоких сапогах, с тюком товара и железным "аршином""13.

Поначалу торговое дело было очень выгодным, и многие сумели хорошо обосноваться на этом рынке услуг. Особый успех сопутствовал тем, кто находил возможность открыть лавку, в которой продавцом выступали жена или мать. Со временем русским пришлось потесниться и уступить часть рынка китайцам и японцам, которые были менее требовательны и могли значительно сбить цену. С другой стороны, в городах, а потом и в японском захолустье стали появляться магазины, имевшие такой же ассортимент, как и у разносчиков.

Работали русские эмигранты и в общественном питании, в частности, занимались изготовлением и продажей хлеба и булочек. Гастрономических магазинов и булоч-

стр. 146

ных в Японии того времени было совсем немного: 10 - 15 на всю страну, и конкуренцию русским кулинарам никто не составлял. В Токио была популярна булочная "Накамура-я", в которой пекли русские булки и пирожки. Новый товар пришелся по вкусу японцам, и ассортимент постепенно расширялся. Известной была и кондитерская "фудзи-я", в которой работал П. Окруженов. Рестораны, которые содержали белоэмигранты, появились в Хибия и Адзабу (в Токио), Мотомати (Иокогама), потом в Кобе, Нагасаки и других городах. Кстати, пирожки с тех пор прочно вошли в японский быт. Правда, от русских они все же значительно отличаются. В Японии почти все пирожки жареные, а начинкой в основном бывает фарш с луком и "харусамэ" (вермишель из бобовой муки). Так что налицо явное упрощение этого русского кушанья.

Попасть на работу в японские государственные учреждения русским было практически невозможно: там предпочитали нанимать соотечественников. К тому же японский язык подавляющего большинства эмигрантов оставлял желать лучшего. Чтобы устроиться в частные предприятия тоже требовалось знание английского или японского языков, а также хорошая рекомендация. При этом предпочтение отдавали тем, кто имел технические специальности. Больше успехов на этом поприще добивались русские женщины, которые устраивались стенографистками или секретарями. Работали они и кельнершами, продавщицами, шляпными мастерицами. В зажиточные японские семьи охотно брали русских гувернанток: было престижно иметь на этой должности европейку. Платили же русским значительно меньше, чем японцам, занимавшимся таким же трудом.

Быт русских во многом соответствовал японскому образу жизни. Подавляющее большинство эмигрантов жили в японских домах, хотя и предпочитали обставлять их по-русски: кровать, стол со стульями, икона в углу. Они ели тот же рис с рыбой и свежими или маринованными овощами. Так как им приходилось часто быть в разъездах, то на ночлег они оставались в японских гостиницах-рёканах или в онсенах. В июле-августе торговля в Японии останавливалась из-за жары. Тогда русские предпочитали, как они говорили, разъезжаться по дачам, в основном, перебираясь поближе к морю. Здесь можно было найти сравнительно дешевую квартиру, даже дешевле, чем в городе.

Японцы нередко помогали русским в случае природных катаклизмов, в том числе и во время наводнения 1938 года. "Среди пострадавших в Кобе и окрестностях оказались и русские эмигранты, - писала пресса. - Одна большая семья из семи человек едва спаслась полуодетой из дома, и этот дом после этого был унесен потоком. Одна эмигрантка, находившаяся на втором этаже этого дома, была унесена вместе с домом и протащена несколько кварталов вниз, где, израненная, избитая, с большим трудом была извлечена.

У некоторых погибло все имущество. Некоторые семьи оказались разъединены и долгое время ничего не знали о судьбе своих близких. Судьба кое-кого из эмигрантов неизвестна пока и до сих пор. Точного подсчета потерь во всем округе Кансай пока, конечно, произвести было невозможно, но они все время производятся. Сейчас идет упорная работа по восстановлению разрушенного, которой несколько мешают повторяющиеся время от времени дожди.... Если в дальнейшем дожди, большая часть разрушенного в течение лета будет восстановлена.

Нужно полагать, что выдержка и энергия одних и жертвенностью других сделают свое дело, и страна без большого напряжения выйдет из нового несчастья, как выходила из других"14.

К концу 1920-х гг. основанием Объединенного комитета русских эмигрантских обществ в Японии была предпринята попытка объединить русских. Эта организация, которую возглавил СВ. Миронов, вобрала в себя все эмигрантские формирования, существовавшие в стране в то время: Общество эмигрантов на севере Японии, Общество эмигрантов в районе Кансай, Совет уполномоченных представителей генералов М. К. Дитерихса, Д. Л. Хорвата и Г. М. Семенова. Особую активность проявляли представители Хорвата. В города Кобе, Осака и Киото таким человеком был бывший управляющий конторой Добровольного флота во Владивостоке Леонид Федорович де Компанион (он жил в Кобе, а затем переехал в Дайрен, где умер перед окончанием второй мировой войны), а на Хоккайдо - бывший офицер Козьма Родионович Зверев, который держал в Хакодате кафе-кондитерскую "Волга".

стр. 147

В 1928 г. выходцы из России объединились в Русское национальное общество белых эмигрантов. На следующий год, 15 февраля 1929 г., возникло Общество взаимопомощи русских эмигрантов на острове Хоккайдо. Председателем правления выбрали Р. С. Потапова, секретарем Д. Ф. Корежаткова, в ревизионную комиссию вошли В. А. Дударов, П. Н. Леонтьев и К. Ф. Старухин. Всего общество насчитывало 20 членов. Бессменным секретарем Общества был Дмитрий Федорович Корежатков. Приехав на Хоккайдо из Харбина в 1926 г. и поселившись в г. Асахикава, он, как и большинство русских, занялся торговлей вразнос. Дмитрий Федорович принимал деятельное участие в судьбе русских, бежавших на Южный Сахалин или в Японию. Он находил способы переправить их в Шанхай и спасти от депортации, на которой настаивал в таких случаях СССР. "Эти беглецы (даже из числа заключенных!), - писала "Русская жизнь", - долгое время пользовались покровительством Японского правительства. Но после военных столкновений у озера Хасан и у Холхин-Гола их стали возвращать в СССР в обмен на пленных японцев. Вскоре после этого поток беженцев прекратился".

В основном все эмигрантские организации в Японии занимались благотворительностью. Так, в ноябре 1935 г. Русское национальное общество в Японии, основанное в 1931 г. (первый председатель Чертков, секретарь А. Н. Капустин, которого вскоре сменил А. Н. Бакулевский), устроило благотворительный бал хризантем. Для него была арендована фешенебельная гостиницу "Нью-Гранд". Вечером 16 ноября сюда съехались "сливки" тогдашнего японского общества, которых встречал распорядитель Чертков. Автором постановки был артист оперетты К. Ардатов, в балете хризантем участвовали Вера Филиппенко, Сисикина, С. Землякова, Эмико Обара, а солировала Ф. Рокс. Публика очень тепло встретила владельца кафе "Самовар" В. А. Кузнецова, выступившего с несколькими сольными песнями под гитару. Уже в полночь объявили результаты конкурса "Мисс Очарование". Этим званием была удостоена 23-летняя М. И. Шевченко. Чистая прибыль от этого мероприятия составила большую сумму в 408 иен и 52 сен15.

В течение нескольких лет одной из самых красивых женщин считалась Надежда Фоменко из Токио16. Журнал "Рубеж" писал о ней: "Русская красота, грация и вкус покоряют мир, как и русское искусство. Если бы в Японии производились выборы "Мисс иностранная колония", выбранной, несомненно, оказалась бы наша соотечественница Надя Фоменко. На каждом большом балу в Токио или Иокогаме за последние полтора-два года она неизменно получает первый приз или звание королевы бала, как за внешность, так и за чудесные стильные костюмы, в которых она появляется"17.

После отъезда Нади Фоменко из Японии место русской красавицы заняла дочь сибирского миллионера Мария Шевченко. Она окончила Харбинскую гимназию и 2-ю Харбинскую зубоврачебную школу, после чего училась на медицинском факультете Висбургского университета. Поселившись в Японии в 1933 г., она работала ассистентом зубного врача в Токио.

Через год Русское национальное общество решило закрепить прошлогодний успех и устроило костюмированный бал с развлекательной программой. В том же отеле "Нью-Гранд" вновь с успехом выступил В. А. Кузнецов, а также цыганский хор под его управлением. Зрители тепло приняли певиц Е. А. Бирон и Трегубову, а артист Б. В. Зарянов покорил публику пляской под аккомпанемент хора, гитар, бубнов и тамбурина. Особенный успех выпал на долю Е. О. Грдзеловой, восхитившей зрителей роскошным украинским костюмом. В перерывах публику угощали шампанским, крюшоном, русскими закусками и предлагали сыграть в лотерею.

В те годы организующую роль проявлял Русский национальный клуб в Токио, арендовавший большой трехэтажный особняк. На открытии клуба один из важных гостей-японцев пожелал русским скорейшего возвращения на родину.

В Иокогаме религиозным и культурным центром был храм Покрова Пресвятой Богородицы. Старое здание храма сгорело во время Великого землетрясения, и православные решили построить новую церковь на возвышенности около Иностранного кладбища. "Для русской колонии Иокогамы, а также для православных ниппонцев 17 октября 1935 г. был днем большого духовного торжества. В этот день митрополитом Сергием в присутствии многочисленного духовенства был освящен новый Свято-Рождественский храм. О новом храме православные жители Иокогамы мечта-

стр. 148

ли давно - великое землетрясение 1923 г. снесло с лица земли их прежнюю церковь, и с тех пор им приходилось тесниться в небольшом молитвенном доме, который постепенно приходил во все большую ветхость.

По призыву покойного священника о. Романа Циба [Тиба], начались сборы пожертвований, но только щедрый дар старосты прихода Марка Сибазаки, который пожертвовал 50 пубо земли и 500 иен, да г-жи Кимура, которая, не будучи православной, пожертвовала 1100 иен, дали возможность осуществить эту мечту"18. На открытии храма присутствовали почти все деятели Русского национального общества во главе с генерал-майором П. П. Петровым. Служба в иокогамском храме проходила на японском и церковнославянском языках.

С конца 1950-х гг., когда русская диаспора насчитывала примерно полтысячи человек, экономическое положение вновь складывалось не в пользу русских. При быстрорастущей экономике Японии все руководящие посты вновь вернулись к японцам, и японские компании перестали брать на работу иностранцев. Резко увеличились налоги. Это вызвало новый поток людей, покидавших Японию. Одним из первых репатриировался бывший фашист Огородников, который распространял в Японии советскую литературу. Уехал в Союз Виктор Борисович Афанасьев, окончивший японскую авиационную школу. Он служил переводчиком у Константина Симонова, когда тот приезжал в Японию, а также шофером главы советской делегации. Уехала его сестра Вера, учительница английского языка в Советской миссии. Их родители были токийскими домовладельцами. Репатриировались Елена Ф. Лимонис, работавшая в столовой Советской миссии, а также бывший монархист В. Я. Гедзевич, посланный японской военной миссией в Харбине служить на Токийскую радиостанцию еще до войны. Уехали бывшие служащие американских фирм в Токио супруги Стариковы, семьи Шишкиных, Зверевых, Шимякиных...

Другой поток русских устремился в противоположную сторону: уехали в Америку многолетний староста кафедрального собора В. И. Мерзляков и его жена, Л. И. Шмакова и ее муж В. И. Шмаков, казначей церковного комитета. К 1956 г. репатриировалось или выехало в другие страны около половины русских19.

Примечания

1. Дело России. Токио. 2.VI.1920.

2. БАРСКИЙ К. П. Светлой памяти адмирала Бориса Петровича Дудорова. (Некролог) - Русская жизнь. 18.XI.1966.

3. Злостные для русского дела события: Записки А. В. Колчака. 1918. - Исторический архив. 1998, N 3, с. 70 - 83.

4. СЕРЫШЕВ И. Метаморфозы моей жизни в Японии - Путь эмигранта. 1935, N 4 (Октябрь), с. 18.

5. ЕГО ЖЕ. Что вспомнилось: (Из жизни духовенства). - Новая заря. 28.IX.1945.

6. По японским источникам, около 105 тыс. погибших и без вести пропавших.

7. ГИЧ (Г. И. Чертков). Православное христианство в Японии. - Русская жизнь. 27.IX.1977.

8. ЛОВИЧ Я. Кипарисовый крестик. - Рубеж. 1931, N 16 (12 апреля), с. 6 - 9.

9. Списки лиц, погибших от землетрясения 1 сентября 1923 г. в городах Токио и Иокогаме, составленные в Российском консульстве в г. Кобе... Погибшие русские. - Русская жизнь. 16.XI.1923.

10. НИКИТИН Д. В. 1 сентября 1923 года. В кн.: НИКИТИН Д. В. На берегу и в море. Сан-Франциско. Б.г., с. 265.

11. АМУРСКИЙ Н. Русские в Ниппоне. - Рубеж. 1938, N 8 (19 февраля), с. 7 - 8.

12. А-СКИЙ Н. Дружно на помощь бедноте! Деятельность Русского женского благотворительного общества в Кобе. - Рубеж. 1937, N 24 (12 июня), с. 19.

13. МУРАТОВ В. П. Русские в Японии - Новая заря. 12.VI.1934.

14. АМУРСКИЙ Н. Стихийное бедствие в Ниппоне. Наводнение в Кобе и его окрестностях. - Рубеж. 1938, N 30 (23 июля), с. 3, 6.

15. Русский бал хризантем в Токио. М. Шевченко получила звание очаровательнейшей девушки. - Новая заря. 10.I.1936.

16. Лавры русской в Токио - Рубеж. 1929, N 21 (Б. д.), с. 7.

17. Несменяемая королева. - Рубеж. 1931, N 13 (21 марта), с. 17.

18. Новый православный храм в Ниппон. - Рубеж. 1935, N 46 (9 ноября), с. 8.

19. ГРОЗА Г. Русские покидают Японию. - Русская жизнь. 16.III.1956.

Orphus

© biblio.kz

Permanent link to this publication:

https://biblio.kz/m/articles/view/Русская-община-в-Японии-в-начале-XX-в

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Казахстан ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.kz/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. А. Хисамутдинов, Русская община в Японии в начале XX в. // Astana: Digital Library of Kazakhstan (BIBLIO.KZ). Updated: 14.02.2020. URL: https://biblio.kz/m/articles/view/Русская-община-в-Японии-в-начале-XX-в (date of access: 23.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. А. Хисамутдинов:

А. А. Хисамутдинов → other publications, search: Libmonster KazakhstanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Казахстан Онлайн
Астана, Kazakhstan
152 views rating
14.02.2020 (221 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Установление советской власти в Якутии
45 days ago · From Казахстан Онлайн
Торгово-экономические отношения России и Австро-Венгрии в конце XIX - начале XX в.
Catalog: Экономика 
45 days ago · From Казахстан Онлайн
Токтамыш - последний хан единой Орды
Catalog: История 
45 days ago · From Казахстан Онлайн
Переселенческое движение в Азербайджане в 1830-1914 гг.
Catalog: История 
45 days ago · From Казахстан Онлайн
А. БАЛАЕВ. Мамед Эмин Расулзаде (1884-1955)
Catalog: История 
45 days ago · From Казахстан Онлайн
Присвоение имущества раскулаченных в Центрально-Черноземной области в 1929-1930 гг.
Catalog: История 
55 days ago · From Казахстан Онлайн
Политика Советского государства на мусульманском Востоке в 1917-1921 гг.
55 days ago · From Казахстан Онлайн
Положение уральского учителя средней школы в XIX - начале XX в.
55 days ago · From Казахстан Онлайн
Принятие ислама адыгами
Catalog: История 
55 days ago · From Казахстан Онлайн
Зарубежная историография Синьцзяна
Catalog: История 
55 days ago · From Казахстан Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
latest · Top
 
1
Вacилий П.·zip·45.48 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·xlsx·19.25 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·xls·31.84 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·txt·2.07 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·rtf·8.2 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·rar·46.19 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·pptx·41.16 Kb·1177 days ago
1
Вacилий П.·pdf·29.17 Kb·1177 days ago

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Русская община в Японии в начале XX в.
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Kazakhstan Library ® All rights reserved.
2017-2020, BIBLIO.KZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Kazakhstan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones