А. БРАГИН. В поисках сокровенного. М. Молодая гвардия. 1981 285 с.

Каждому исследователю истории отечественной науки хорошо известно свидетельство К. А. Тимирязева: "Будущая история признает, что ни один русский ученый не имел такого широкого и благотворного влияния на русскую науку и развитие научного духа в нашем обществе, как И. М. Сеченов" ¹ . В рецензируемой книге, автором которой является старший научный сотрудник Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР, кандидат биологических наук А. М. Брагин, раскрыта сущность этой оценки, о творчестве И. М. Сеченова сказано новое, свежее слово. Обогатилось наше знание о связи профессиональной деятельности этого ученого с общественным движением, с идейной борьбой: раскрыто, как человек науки, десятилетия отдавший повседневному труду у лабораторного стола, стал властителем дум молодого поколения, опасной для правящих кругов фигурой.

Новаторские идеи и открытия Сеченова обогатили физиологию, психологию, биохимию. Но его специальные исследования получили мощный резонанс и далеко за пределами ученого мира. Понять это можно, лишь обратившись к вопросам общественного развитая России. Именно такова ориентация автора.

Биографию Сеченова он воссоздает на широком историческом фоне. Интересна впервые отмеченная в нашей литературе черта своеобразной среды, в которой протекало детство Сеченова: "Среди людей, творческим трудом которых создавались российская наука, литература, искусство, развивалась техника, насаждалось просвещение, крепло хозяйство, было немало выросших, подобно Сеченову, в собственных усадьбах" (с. 10). На родине Сеченова, в усадьбах Симбирской губ., сформировались десятки будущих выдающихся деятелей русской культуры, ученых - академиков и профессоров. Достаточно назвать семьи Филатовых, Крыловых, Ляпуновых.

Идейные сдвиги в дворянской среде, назревавшие в предреформенный период, отразились и на эволюции мировоззрения Сеченова. В университетские годы он проникся идеями Т. Н. Грановского, занятия медициной совмещал с увлечением лекциями П. Н. Кудрявцева по истории Реформации.

В них доказывалось, что двигателем прогресса служит свобода. Сеченов общался с главой кружка "Москвитянин" А. Григорьевым. Начав свою профессорскую деятельность в Петербурге, в Медико-хирургической академии, Сеченов усвоил революционно-демократические идеи, сблизился с окружением Н. Г. Чернышевского ² . В числе друзей были арестованные по делу о распространении "Великорусса" В. Обручев и П. Боков.

Используя архивные материалы, дневники Д. И. Менделеева, дружившего с Сеченовым, и другие малоизвестные источники, А. М. Брагин выявил такое существенное для понимания идейного облика Сеченова обстоятельство, как его участие в событиях, связанных с оппозиционными выступлениями студентов и передовой интеллигенции в начале 60-х годов прошлого века. Несколько профессоров согласились читать в зале городской думы лекции для исключенных студентов. Так возник своего рода "вольный университет". Известно, что один из профессоров, историк П. В. Павлов, читая лекцию о тысячелетия Русского государства, высказал под овации зала такие суждения, за которые подвергся административной высылке из Петербурга. В знак протеста было решено прекратить лекции в думе. Сеченов поднял вопрос о расширении протеста: "Мы ведь не в одной Думе читаем". Так, пишет автор, он "призвал коллег объявить (используя нынешнее выражение) общепетербургскую забастовку профессоров ...имея перед глазами судьбу профессора Павлова" (с.109). Непосредственные связи Сеченова со сподвижниками Чернышевского и его активную антиправительственную позицию вскоре после реформы 1861 г. можно считать теперь доказанными.

Вскоре Сеченов взял годичный отпуск для занятий физиологией в Париже у знаменитого К- Бернара. Здесь, в тиши лаборатории, он не искал укрытия от идейно-философских бурь. Его скальпель экспериментатора направляла идея о тормозящем

¹ Тимирязев К. А. Соч-. Т. 8. М. 1939, с. 165.

² Сложившееся в те годы родство социально-философоких воззрений Сеченова с идеологией "Современника" Чернышевского освещено в исторических исследованиях (см. Будилова Е. А. Борьба материализма с идеализмом в русской психологической науке. М. 1960; Ярошевский М. Г. Сеченов и мировая психологическая мысль. М. 1981).

стр. 127

влиянии головного мозга на поведение организма, открывшая новую главу физиологии. Это открытие имело важный теоретический смысл. Оно укрепляло антропологический материализм Чернышевского. И не случайно Н. А. Некрасов, редактировавший жестоко преследуемый цензурой "Современник", обратился к Сеченову с просьбой прислать статью для этого журнала. Статья Сеченова о рефлексах головного мозга, в которой он излагал новую материалистическую концепцию, имела эпохальное значение, она вошла в образовательный ценз каждого интеллигента. Сеченовское учение стало символом веры революционной молодежи.

Особый интерес вызывает исследуемая А. М. Брагиным роль, которую сеченовские идеи сыграли в духовном формировании семьи Ульяновых. "О многом говорит уже то, что Александр Ульянов, студент физико- математического факультета Петербургского университета, записался на третьем курсе именно на лекции Сеченова - на важнейшие для себя, хотя, поглощенный революционной работой, оставил почти все иные учебные предметы" (с. 262). Дмитрий Ульянов изучал медицину в Московском университете, где тогда преподавал Сеченов. Сохранились сеченовские книги с пометками Дмитрия Ильича. "Будешь теперь читать "Рефлексы головного мозга", напиши, как тебе понравится", - писал он Марии Ильиничне. На титульном листе книги Сеченова "Психологические этюды" надпись "Из книг В. Ульянова". "После долгих, трудных лет эмиграции и трех революций сеченовская книга заняла место на полке библиотеки Предсовнаркома в Кремле" (с. 263).

Сеченовские идеи служили предметом острейших дискуссий в различных кругах русского общества в период между реформой 1861 г. и революцией 1905 года. Автору удалось раскрыть связь между этими спорами о нервных механизмах психической деятельности и противоборством мировоззрений, отражавшим социально-экономические конфликты. Он не упрощает характера этой связи, не предлагает прямолинейных решений. Сила воздействия Сеченова определялась последовательно материалистическим подходом к объяснению сложнейших актов умственной ,и волевой деятельности человека, его способности самоотверженно служить высшим идеалам. Именно этим психическим явлениям, специфика которых извечно использовалась идеалистической философией как доказательство бытия "самостоятельного начала" личности - души, Сеченов дал проверенную точным опытом научную трактовку. Он отстаивал ее в полемике с идеалистами, не страшась административных преследований, которым подвергался именно потому, что его научные выводы (на первый взгляд далекие от политической борьбы) подрывали, как отмечалось в цензурных и жандармских документах, устои господствующей идеологии.

А. М. Брагин сумел обрисовать те личные качества Сеченова, которые позволили ему сохранять верность своим убеждениям в сложных ситуациях, когда, например, он из принципиальных соображений оставил профессуру в Медико-хирургической академии, не имея определенных перспектив получить работу в другом научном или учебном учреждении.

Пользуясь популярным ныне термином "системный подход", можно сказать, что именно такой подход удалось реализовать А. М. Брагин у в своем исследовании. Анализ сеченовских естественнонаучных открытий дан в контексте социально-политических процессов в русском обществе, что позволило автору добиться живости, динамичности в воссоздании одного из важных моментов истории отечественной культуры, связанного с творчеством ученого, сыгравшего выдающуюся роль в укреплении естественнонаучного мировоззрения в противовес реакционной идеологии.

Permanent link to this publication: