Libmonster ID: KZ-1972

История агрессивной политики милитаристской Японии, включая развязывание второй мировой войны в Азиатско-тихоокеанском регионе, не теряет актуальности. Бурную реакцию общественности и официальные протесты Китая, Южной Кореи и других стран вызвало недавнее утверждение правительством Японии школьного учебника, в котором замалчивается оккупация Северо-Восточного Китая в 1931 году и иные злодеяния японской военщины. Негативно было встречено и августовское паломничество премьера Дзюнъитиро Коидзуми в храм Ясукуни, в котором почитаются погибшие участники захватнических войн, включая осужденных Международным трибуналом военных преступников.

После окончания первой мировой войны и победы Октябрьской революции в России значительно активизировалось национально-освободительное движение азиатских народов. Это препятствовало осуществлению замыслов Японии по вытеснению из Восточной Азии и бассейна Тихого океана европейских государств, занятию их места и созданию здесь японской колониальной империи.

Ослабленная вооруженной интервенцией и гражданской войной молодая Советская республика была занята восстановлением разрушенной экономики и в 20-е годы не рассматривалась Японией как серьезный противник, способный реально противостоять ее экспансии в Азии. Однако японские стратеги не могли не учитывать, что "в будущем Советский Союз во весь голос заявит о себе". Поэтому ими ставилась задача "принять меры против разлагающего красного влияния Советского Союза" 1 .

Японские правящие круги были недовольны и подписанным в феврале 1922 года с западными державами Вашингтонским договором, ограничивавшим японскую экспансию на азиатском континенте и в районах Тихого океана. Японская пресса открыто писала: "Если наши экономические и культурные начинания в Китае и Сибири будут прекращены, нам уготовлена участь изолированной и беззащитной островной страны" 2 .

На проходивших в 1923 году совещаниях военно-политического руководства Японии, возглавляемых императором, вырабатывались основы внешней политики и стратегии страны на последующий период. На них были намечены два главных направления экспансии Японии - северное и южное. В соответствии с этим в качестве вероятных противников определялись СССР и США, политика которых могла реально воспрепятствовать установлению японского господства в Китае и странах Юго-Восточной Азии. При этом подготовка к будущему военному противостоянию Советскому Союзу возлагалась в основном на сухопутные войска. Против США и Великобритании должен был действовать главным образом военно-морской флот Японии.

Если война против США в те годы рассматривалась в Токио как теоретическая возможность и планировалась лишь в общих чертах, то планы будущей войны с СССР с самого начала приобрели вполне зримые очертания. При этом речь шла о сражениях не на территории Маньчжурии и Кореи, как в годы русско- японской войны 1904-1905 годов, а на территории Советского Союза, причем выдвигались весьма амбициозные цели. Так, в 1923 году японский генеральный штаб армии разработал план будущей войны против СССР, которым предусматривалось "разгромить противника на Дальнем Востоке и оккупировать важные районы к востоку от озера Байкал. Основной удар нанести по Северной Маньчжурии. Наступать на Приморскую область, Северный Сахалин и побережье континента. В зависимости от обстановки оккупировать и Петропавловск-Камчатский" 3 .

Однако осуществить подобный план в 20-е годы не представлялось возможным. Интервенция Японии на советском Дальнем Востоке и в Сибири (1918-1922 годы) продемонстрировала слабость боевой подготовки и технического вооружения ее армии. Рассчитывавшие тогда на легкую победу над революционной Россией японские генералы, по признанию историков, "на собственном опыте испытали мощь коммунистического государства, проявившуюся в объединении красных идей с военными действиями" 4 . Наиболее здравомыслящие политики и представители деловых кругов Японии предлагали воздержаться от агрессивных действий против СССР, установить с ним дипломатические и торгово-эконо-мические отношения. При этом считалось, что ради нормализации двусторонних отношений правительство СССР может пойти на серьезные уступки Японии. В частности, нормализация отношений с СССР рассматривалась определенными кругами в Токио как важное средство "нейтрализации" Советского Союза на период японской экспансии в Китае. Идея "нейтрализации" СССР, недопущения его противодействия японской экспансии в Восточной Азии легла в основу японской стратегии и дипломатии в межвоенный период.

По мере углубления экономического кризиса конца 20-х годов политика вооруженных захватов приобретала все большее число сторон-

стр. 41


ников в Японии. Ее правящие круги стали еще активнее искать способы решения внутренних проблем на путях внешней экспансии. Усиливавшие свое влияние в политике страны военные круги добились в апреле 1927 года сформирования кабинета, который возглавил генерал Танака Гиити. Он же стал министром иностранных дел Японии.

27 июня 1927 года в Токио открылась так называемая "Восточная конференция", в работе которой принимали участие руководители министерства иностранных дел, армии и флота, а также японские дипломаты, аккредитованные в Китае. Главной темой конференции была выработка политики в отношении Китая. Обсуждение вопроса о Китае было вызвано не только целями экономической экспансии, но и стремлением подавить освободительную борьбу китайского народа, которая вылилась в антиимпериалистическую революцию 1925-1927 годов.

Еще в годы интервенции на советском Дальнем Востоке и в Сибири японское правительство ставило задачу "внедрить мощь Японии в Северной Маньчжурии", "стабилизировать государственную оборону на континенте путем превращения всей Маньчжурии в особую зону" 5 . Впоследствии в эту зону была включена и Монголия. По итогам "Восточной конференции" 7 июля была принята и опубликована "Политическая программа в отношении Китая", суть которой состояла в том, что Маньчжурия и Монголия были объявлены "предметом особой заботы Японии". В программе указывалось: "В случае возникновения угрозы распространения беспорядков на Маньчжурию и Монголию, в результате чего будет нарушено спокойствие, а нашей позиции и нашим интересам в этих районах будет нанесен ущерб, империя должна быть готова не упустить благоприятной возможности и принять необходимые меры с целью предотвратить угрозу, от кого бы она ни исходила..." Подлинный смысл этого положения документа раскрыл один из организаторов "Восточной конференции", заместитель министра иностранных дел Японии Мори, который признавал, что речь шла об отторжении Маньчжурии и захвате Монголии и превращении их в сферу японского влияния. На отторгнутых территориях предполагалось создать марионеточные государства. Какие бы силы ни мешали осуществлению японских планов, говорил Мори, на них должна "обрушиться вся государственная мощь" 6 . "Эта конференция делала маньчжурский инцидент неизбежным", - указывается в японской "Официальной истории войны в Великой Восточной Азии" 7 .

Вскоре после завершения работы "Восточной конференции" (25 июля 1927 года) премьер министр Танака вручил императору Хирохито меморандум, в котором были сформулированы стратегические цели японского государства. Этот секретный документ при всей его прагматичности и конкретности во многом имел идеологический характер, ибо базировался на идеях "хакко ити у" и "кодо".

Понятие "хакко ити у", дословно "восемь углов под одной крышей", было заимствовано из японской древней императорской хроники "Нихон секи" ("Анналы Японии"), составление которой было завершено в 720 году. В рукописи это высказывание приписывалось мифическому императору Дзимму, который, по преданию, вступил на престол в 660 году до н.э. В своем первоначальном значении понятие "хакко ити у" означало всеобщий принцип гуманности, который, как предполагалось, в конце концов распространится на весь мир. В период Токугава это изречение стало толковаться как идея верховенства Японии над миром 8 . Осуществить принцип "хакко ити у" надлежало путем обеспечения "единства императорского пути" - "кодо".

Император Муцухито (первый после свержения сегуната в ходе буржуазной революции 1867-1868 годов - Мэйдзи исин - император Японии; после смерти стал именоваться императором Мэйдзи) в своем рескрипте от 1871 года официально провозгласил эти два принципа актуальными для страны. В то время они воспринимались как призыв к сплочению японского народа, подъему его патриотизма. Однако в 20-30-х годах XX века японские милитаристские круги использовали эти принципы для обоснования идеи территориальной экспансии, придали им смысл идеологического прикрытия политики завоевания чужих территорий. Как указывалось в документах Токийского процесса -суда над главными японскими военными преступниками в Международном военном трибунале для Дальнего Востока, - "понятия "хакко ити у" и "кодо" в конце концов стали символами мирового господства, осуществляемого при помощи военной силы" 9 . Именно на эти символы ссылался генерал Танака в своем меморандуме, когда писал о том, что представленный японскому монарху план завоевания японского господства в мире "завещан нам императором Мэйдзи".

В преамбуле меморандума указывалось: "Для того, чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Для того, чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны (малые страны Азии, страны ЮВА. - А.К.), Индия, а также страны Южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша и не осмелится оспаривать наши права. Таков план, завещанный нам императором Мэйдзи, и успех его имеет важное значение для существования нашей Японской империи.

...Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии (стран ЮВА. - А.К.), Центральной Азии и, наконец, Европы. Но захват контроля над Маньчжурией и Монголией явится лишь первым шагом, если нация Ямато желает играть ведущую роль на Азиатском континенте" 10 .

Главными препятствиями на пути осуществления этой экспансионистской программы в меморандуме были названы США и СССР. Именно на вооруженную борьбу с ними нацеливалась японская империя.

В отношении США в меморандуме говорилось: "...В интересах самозащиты и ради защиты других Япония не сможет устранить затруднения в Восточной Азии, если не будет проводить политики "крови и железа". Но, проводя эту политику, мы окажемся лицом к лицу с Америкой, которая натравливает на нас Китай, осуществляя политику борьбы с ядом при помощи яда. Если мы в будущем захотим захватить в свои руки контроль над Китаем, мы должны будем сокрушить Соединенные Штаты, то есть поступить с ними так, как мы поступили в русско-японской войне" 11 .

Тем самым в японской военной доктрине и стратегии формировалось так называемое "южное направление экспансии", предусматривавшее будущее вооруженное столкновение с Соединенными Штатами Америки и Великобританией в борьбе за обладание странами Восточной и Юго-Восточной Азии и странами Южных морей. Подготовка к такому столкновению определялась как одна из важных задач империи.

стр. 42


В стратегической программе экспансии Японии важное место отводилось и будущему, как указывалось в меморандуме, "неминуемому конфликту с красной Россией". Ставилась задача устранить какое-либо влияние СССР в Китае и Монголии. Осуществить это предусматривалось под надуманным предлогом недопущения "продвижения красной России на юг" - в Маньчжурию и Монголию. Понимая, что СССР едва ли согласится с доминированием Японии в Азии и существованием постоянной угрозы на своих дальневосточных и южных границах, составители меморандума прогнозировали будущую войну с Советским Союзом. В документе, в частности, говорилось:

"...К счастью, красная Россия с каждым днем теряет свое влияние и не в состоянии продвигаться дальше в Маньчжурию и Монголию. Поэтому китайцы должны поддерживать именно нас в нашем железнодорожном строительстве.

Но красная Россия, несмотря на ослабление своей мощи, не оставляет своих планов проникновения в Маньчжурию и Монголию. Каждый ее шаг в этом направлении не может не препятствовать нашим целям и интересам Южно- Маньчжурской железнодорожной компании. Поэтому мы должны всеми силами воспрепятствовать проникновению красной России. Под предлогом того, что красная Россия готовится к продвижению на юг, мы прежде всего должны усилить наше постепенное продвижение в районы Северной Маньчжурии, захватить таким путем богатейшие ресурсы этого района страны, не допустить на юге продвижения Китая на север, а на севере не допустить продвижения красной России на юг.

...Продвижение нашей страны в ближайшем будущем в район северной Маньчжурии приведет к неминуемому конфликту с красной Россией. В этом случае нам вновь придется сыграть ту же роль, которую мы играли в русско- японской войне. Восточно-Китайская железная дорога станет нашей точно так же, как стала нашей Южно-Маньчжурская, и мы захватим Гирин, как тогда захватили Дайрен. В программу нашего национального развития входит, по- видимому, необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Южной Маньчжурии для овладения богатствами Северной Маньчжурии. Пока этот подводный риф не будет взорван, мы не сможем пойти быстро вперед по пути проникновения в Маньчжурию и Монголию" 12 .

Однако японские политики и военные круги стремились избежать обострения в обозримом будущем с Россией. Об этом, в частности, свидетельствовало установление в 1925 году между двумя государствами дипломатических отношений. Более того, в планах Токио предусматривалось даже использовать СССР при осуществлении своих захватнических планов в Китае. В "меморандуме Танакй" прямо указывалось:

"...Но для того, чтобы соперничать с красной Россией в области экономики и политики, мы сначала обязательно должны превратить Китай в свой аванпост, а сами будем контролировать его с тыла и тем самым воспрепятствуем росту влияния красной России. Одновременно мы должны тайно блокироваться с красной Россией (выделено нами. - А.К.), воспрепятствовать таким путем росту влияния Китая и обеспечить там самым завоеванные нами права в Маньчжурии и Монголии.

Целью политики восстановления японо-русских дипломатических отношений, провозглашенной в свое время г-ном Гото Симпэй*, и приглашения Иоффе** было, главным образом, использование России для обуздания Китая" 13 .

Другими словами, японское правительство и военное командование замышляли "нейтрализовать" СССР на период овладения Маньчжурией, а затем всем Китаем. В возможность осуществления этого намерения в Токио верили, усматривая в активных миролюбивых шагах советского правительства проявление "слабости" СССР.

Незадолго до "Восточной конференции" и вручения императору Японии "меморандума Танакй", в мае 1927 года Советское правительство официально обратилось к японскому правительству с предложением заключить договор о ненападении. Тогда правительство Японии отвергло это предложение, считая, что "в отношении пакта о ненападении, выдвигаемого СССР, следует занять такую позицию, которая обеспечивала бы империи полную свободу действий" 14 .

На принятие этого решения большое влияние оказали существовавшие в военных кругах разногласия по поводу дальнейшей политики империи в отношении СССР. К этому времени генеральный штаб армии разработал поэтапный план захвата китайских земель: вначале Северо-Восток, затем Север Китая и Синьцзян. До укрепления Японии на этих пограничных с СССР территориях считалось целесообразным не обострять отношения с Советским Союзом. Одновременно существовала альтернативная точка зрения, состоявшая в том, что проведение быстрой победоносной войны против ослабленного СССР должно предшествовать развертыванию экспансии Японии в Восточной Азии. Ее сторонники свое мнение обосновывали тем, что Советский Союз может помешать осуществлению экспансионистских планов Японии. Информируя Москву о наличии подобных настроений, посол СССР в Японии А.А. Трояновский писал: "В военных кругах бродят мысли о занятии Сахалина, Приморья и Камчатки" 15 . Попытка посла 8 марта 1928 года вновь поставить перед премьер-министром Танакой вопрос о заключении пакта о ненападении была отвергнута. Танака ответил, что "для этого не пришло еще время" 16 .

Однако в Японии не могли не сознавать, что империя экономически была не подготовлена к серьезной войне против СССР. Проявлявшие осторожность японские политики и военные, учитывая опыт первой мировой войны и интервенции в революционную Россию, понимали, что


* С. Гото - видный японский политический деятель, в 20-е годы - мэр Токио.

** А.А. Иоффе - руководитель советской дипломатической миссии в Китае в 1922-1923 гг., участник переговоров об установлении советско- японских дипломатических отношений.

стр. 43


участие в войне не ограничивается лишь действиями армии и флота, а требует напряжения всех сил государства и народа. Они заявляли, что "Япония не выдержит длительную войну без китайского сырья" 17 . Учитывалось также, что к началу 30-х годов в Японии еще не закончился процесс реорганизации и переоснащения вооруженных сил. Поэтому в соответствии с "меморандумом Танаки" на первый план выдвинулся вынашиваемый годами замысел провести "легкую и быструю" войну в Маньчжурии, отторгнуть эту богатую сырьевыми ресурсами и имевшую важное стратегическое значение провинцию Китая.

Приступая к очередному этапу "собирания" чужих земель под японскую "крышу", японское правительство тщательно выбирало момент для агрессии. К этому времени колониями империи уже являлись Корея, Тайвань, Южный Сахалин, бывшие германские владения в Тихом океане (Маршалловы, Марианские и Каролинские острова). Решение о захвате Маньчжурии было ускорено разразившимся в мире экономическим кризисом. В Токио, с одной стороны, учитывалось, что занятые поиском выхода из кризиса западные колониальные державы не смогут воспрепятствовать захватническим действиям Японии. С другой стороны, принималось во внимание, что для Советского Союза было крайне важно обеспечить мирные условия для развития страны. Поэтому опасаться отпора японской агрессии в Маньчжурии со стороны СССР также не было оснований.

Оккупация японской армией осенью 1931 года Маньчжурии оказала важное влияние на последующее развитие советско-японских отношений. Советское правительство понимало, что выход японских вооруженных сил на границу СССР увеличит опасность военного столкновения с ними. Поэтому оно, с одной стороны, осуждало японскую агрессию, с другой - активизировало свои предложения заключить пакт о ненападении, указывая, что отсутствие его не свидетельствует о намерении Токио проводить миролюбивую политику. Народный комиссар иностранных дел СССР М.М. Литвинов в состоявшейся в Москве 31 декабря 1931 года беседе с министром иностранных дел Японии К. Иосидзава, отметив, что СССР уже имеет пакты о ненападении или нейтралитете с Германией, Литвой, Турцией, Персией, Афганистаном, ведет соответствующие переговоры с Финляндией, Эстонией, Латвией и Румынией, подчеркнул, что "сохранение мирных и дружественных отношений со всеми нашими соседями, в том числе и с Японией, является основой нашей внешней политики" 18 .

В то время СССР не мог рассчитывать на совместные со странами Запада действия для отпора агрессивным акциям Японии. Отношения с Великобританией и Францией были напряженными, а США вообще отказывали СССР в дипломатическом признании. В одиночку же выступить против Японии Советский Союз не мог.

В Токио не сомневались в искренности стремления Советского Союза заключить двусторонний пакт о ненападении. В секретном меморандуме, составленном заведующим европейско-американским департаментом МИД Японии С. Того, говорилось: "Желание Советского Союза заключить с Японией пакт о ненападении вызвано его стремлением обеспечить безопасность своих дальневосточных территорий от все возрастающей угрозы, которую он испытывает со времени японского продвижения в Маньчжурии" 19 . И это было действительно так. В начале 30-х годов реальная военная опасность для СССР исходила именно от Японии. Германия еще переживала синдром поражения в войне, а основные западные державы - Великобритания, Франция и США в условиях экономического кризиса были разобщены и занимались внутренними проблемами.

Однако и для Японии, еще не "переварившей" Маньчжурию, большая война с СССР едва ли была возможна. Думается, не случайно японское правительство долго не отвечало на сделанное Советским Союзом очередное предложение заключить между двумя государствами договор о ненападении. Некоторые японские политики считали, что в сложившихся после оккупации Маньчжурии новых геополитических условиях едва ли целесообразно категорически отвергать саму возможность заключения с СССР такого соглашения. Ведь договор о ненападении с Советским Союзом мог потребоваться Японии при обострении ее отношений с США, Ве-

стр. 44


ликобританией и Францией в борьбе за господство в Китае.

Вместе с тем в Токио учитывали, что заключение советско-японского пакта о ненападении могло посеять у западных держав подозрения относительно стратегии Японии на континенте, побудить их оказать сопротивление ее дальнейшей экспансии в Центральном и Южном Китае. С учетом всего этого отказ Токио от заключения договора о ненападении последовал лишь спустя год, когда стало ясно, что западные державы не только не окажут в Китае сопротивления Японии, но и будут продолжать снабжать ее стратегическим сырьем и военными материалами. 13 декабря 1932 года японское правительство в официальной ноте вновь заявило, что "еще не созрел момент для заключения договора о ненападении". В ответной ноте советского правительства указывалось, что его предложение "не было вызвано соображениями момента, а вытекает из всей его мирной политики и потому остается в силе и в дальнейшем" 20 .

Одновременно в конце 1932 года император Японии Хирохито одобрил разработанный генеральным штабом армии план подготовки войны против СССР на 1933 год, который учитывал изменившееся после захвата Маньчжурии стратегическое положение: в случае войны японской оккупации подлежала обширная часть советской территории к востоку от озера Байкал 21 .

Вопрос о войне против СССР детально обсуждался на проходившем в июне 1933 года очередном совещании руководящего состава японских сухопутных сил. Военный министр С. Араки настаивал на том, чтобы готовиться к войне прежде всего против СССР и осуществить нападение на него в 1936 году, когда "будут и поводы для войны, и международная поддержка, и основания для успеха" 22 . Генералы Т. Нагата и X. Тодзио, напротив, считали, что для ведения войны против СССР "Япония должна собрать воедино все ресурсы желтой расы и подготовиться для тотальной войны". Тодзио говорил о рискованности преждевременного выступления. Поддерживая эту точку зрения, начальник второго управления генерального штаба армии Нагата указывал, что для войны против СССР "необходимо иметь в тылу 500-миллионный Китай, который должен стоять за японскими самураями как громадный рабочий батальон, и значительно повысить производственные мощности Японии в Маньчжурии" 23 . Поскольку такую программу выполнить к 1936 году было трудно, предусматривалось возобновление переговоров с СССР о заключении договора о ненападении.

Главный смысл предложений сторонников подготовки к будущей войне с Советским Союзом состоял в том, чтобы прежде создать в Маньчжурии мощную военно-экономическую базу и покорить весь Китай. Однако большинство присутствовавших на совещании не приняло этой точки зрения и проголосовало за обращение к императору с рекомендацией сосредоточить усилия и финансовые средства на подготовке к столкновению с СССР, который определялся как "противник номер один" 24 .

Возведение Советского Союза в ранг "противника номер один" было сделано командованием сухопутных сил империи. Для наращивавшего свою мощь военно-морского флота Японии таким противником оставались США и Великобритания. Однако это не означало, что империя считала себя готовой в обозримом будущем сразиться с этими крупными державами в Восточной Азии и на Тихом океане. Наоборот, в Токио стремились не допустить такого развития ситуации, когда обострение соперничества в борьбе за Китай могло привести к прямому вооруженному столкновению с США и Великобританией. При этом расчет делался на то, чтобы подтолкнуть правительства западных держав к продолжению политики "умиротворения" Японии. Основанием для такого расчета была позиция Вашингтона и Лондона в отношении захвата Японией Маньчжурии. Тогда, в 1931 году, Японии удалось убедить западные державы в том, что оккупация Северо-Восточного Китая была необходима для создания "барьера на пути коммунизма".

Целям демонстрации непримиримости к "красной России" служил и отказ Японии заключить с СССР договор о ненападении. В значительной степени такая политики принесла успех. Лидеры США, Великобритании и Франции, уверовав в антикоммунистические цели японского правительства, рассматривали оккупацию Маньчжурии в первую очередь как полицейскую акцию в борьбе против национально-освободительного движения китайского народа. Президент США Гувер говорил своим приближенным: "Если бы японцы прямо нам заявили: "Наше существование

стр. 45


будет поставлено под угрозу, если наряду с соседством на севере с коммунистической Россией мы будем иметь еще на фланге, возможно, коммунистический Китай, поэтому дайте нам возможность восстановить порядок в Китае", - мы не могли бы выдвинуть возражений" 25 . Ограничиваясь ни к чему не обязывающими заявлениями о "непризнании" японских действий в Китае, западные державы фактически способствовали превращению Маньчжурии в японскую колонию.

Для того, чтобы и дальше стимулировать политику "умиротворения" западных держав, японские власти провоцировали на советско-маньчжурской границе различного рода инциденты и конфликты, создавали впечатление неизбежности скорой японо-советской войны. Посол США в Японии Дж. Грю доносил в госдепартамент: "Один из помощников военного атташе сказал мне, что он с группой своих иностранных коллег пришел к заключению, что война (Японии) с СССР совершенно неизбежна и что она начнется весной 1935 года, хотя некоторые из его коллег полагают, что эта война может начаться и раньше 26 . В октябре 1933 года Дж. Грю, сообщая в госдепартамент о решимости Японии "устранить в удобный момент препятствие со стороны России в отношении японских честолюбивых планов", отмечал, что "японцев можно легко побудить вторгнуться в Сибирь" 27 .

В Советском Союзе расценивали обстановку однозначно. 3 марта 1933 года заместитель наркома по иностранным делам Л.М. Карахан писал в ЦК ВКП(б): "Мне кажется, не может быть двух мнений, что наиболее идеальным выходом из кризиса и из создавшегося на Дальнем Востоке положения для САСШ (США) и для других европейских держав была бы война между СССР и Японией. Нас будут втягивать и толкать на это..." 28

Япония умело использовала заинтересованность западных держав в ее столкновении с СССР. Еще за несколько месяцев до интервенции в Китай японское правительство официально запросило английское и французское правительства, может ли оно рассчитывать на их прямую поддержку в случае войны Японии с Советским Союзом. Тем самым давалось понять, что целью оккупации Маньчжурии является обретение плацдарма для войны с СССР. Вскоре после захвата Северо-Восточного Китая японское правительство 19 ноября 1931 года демонстративно и в жестких выражениях потребовало через своего посла в Советском Союзе "прекращения вмешательства" СССР во внутренние дела Маньчжурии. В ответ 20 ноября нарком по иностранным делам СССР заявил, что "Советское правительство последовательно во всех своих отношениях с другими государствами проводит строгую политику мира и мирных отношений. Оно придает большое значение сохранению и укреплению существующих отношений с Японией. Оно придерживается политики строгого невмешательства в конфликты между разными странами. Оно рассчитывает, что и японское правительство стремится к сохранению существующих отношений между обеими странами и что оно во всех своих действиях и распоряжениях будет учитывать ненару-шимость интересов СССР" 29 .

Делая подобное заявление, советское правительство по сути дела объявляло о своем нейтралитете в отношении японо-китайского конфликта в Маньчжурии. Тем самым демонстрировалась решимость СССР не допустить своего вовлечения в этот конфликт, как того хотелось бы западным державам. 31 декабря 1931 года министру иностранных дел К. Иосидзава во время его пребывания в Москве было заявлено, что "заключение пакта о ненападении имело бы большое международное значение, что такой пакт был бы особенно кстати теперь, когда будущее японо-советских отношений является предметом спекуляций в Западной Европе и Америке. Подписание

стр. 46


пакта положило бы конец этим спекуляциям" 30 .

Однако японским экстремистам такая ситуация и такие спекуляции были выгодны. С одной стороны, икусственно нагнетаемая опасность вооруженного столкновения с Японией должна была удерживать Советский Союз от какого- либо вмешательства в маньчжурские события. С другой стороны, напряженность на маньчжурско-советской границе обеспечивало подобное же невмешательство с юга, со стороны с нетерпением ожидавших японо-советской войны США, Великобритании и Франции. В Вашингтоне, Лондоне и Париже с удовлетворением воспринимали сообщения о концентрации на дальневосточных границах Советского Союза крупной группировки японских войск.

В этих условиях, несмотря на отказ Японии заключить с СССР договор о ненападении, советское правительство продолжало дипломатические усилия в этом направлении. Одновременно советская дипломатия предпринимала активные шаги для восстановления и развития отношений с Китаем. 12 декабря 1932 года состоялся обмен нотами о восстановлении дипломатических отношений между двумя государствами, разорванных в 1929 году по вине китайских милитаристов. Этот акт являлся для китайского народа определенной политической поддержкой в его борьбе против японских оккупантов.

Важным свидетельством стремления советского правительства лишить Японию всякого повода спровоцировать столкновение с СССР явилось сделанное ей в июне 1933 года Советским Союзом предложение приобрести построенную еще дореволюционной Россией в Маньчжурии Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД). При этом было принято во внимание, что японцы сознательно нагнетали обстановку вокруг этой дороги, постоянно провоцировали в связи с ее эксплуатацией серьезные конфликтные ситуации. В ходе продолжавшихся два года переговоров советское правительство уступило КВЖД властям марионеточного государства Маньчжоу-Го (фактически - японцам) за 140 миллионов иен, что было значительно меньше российских вложений в строительство этой дороги.

Однако предпринимавшиеся советской стороной усилия по недопущению обострения отношений с Японией, фактическая политика нейтралитета в отношении ее агрессивных действий в Маньчжурии наталкивались на откровенное нежелание Токио поддерживать мирные отношения с северным соседом. Напротив, японское правительство и военное командование сознательно строили свою политику таким образом, чтобы угроза возникновения японо-советской войны на Дальнем Востоке стала постоянным фактором. Это вынуждало СССР принимать меры к укреплению обороноспособности страны на Дальнем Востоке. Началась своеобразная локальная гонка вооружений в районе советско-маньчжурской границы. И одна, и другая сторона стремились сосредоточить здесь такое количество войск и вооружений, которое исключало бы поражение в случае войны. Различие состояло в том, что СССР не имел территориальных притязаний к соседним странам на Дальнем Востоке, а был озабочен обеспечением территориальной целостности и безопасности своего государства. Япония же вступила на путь реализации принципа "хакко ити у", то есть создания насильственным путем обширной колониальной империи, в состав которой планировалось включить и российские дальневосточные и сибирские земли.

25 ноября 1936 года в Берлине правительствами Японии и Германии был подписан "Антикоминтерновский пакт", вторая статья секретного приложения к которому гласила: "Договаривающиеся стороны на период действия настоящего соглашения обязуются без взаимного согласия не заключать с Союзом Советских Социалистических Республик каких-либо политических договоров, которые противоречили бы духу настоящего соглашения". Тем самым вопрос о заключении договора о ненападении с Советским Союзом был японской стороной фактически снят (по крайней мере, на какое-то время) с повестки дня.

Обретение мощных союзников на Западе (вскоре к "Антикоминтер-новскому пакту" присоединились Италия и ряд других входивших в орбиту Германии европейских государств) поощрило Японию к расширению экспансии в Китае, дальнейшему обострению японо-советских отношений.

(Продолжение следует)


1 Дайтоа сэнсо кокан сэн си. Дайхонъэй рикугун бу. (Официальная история войны в Великой Восточной Азии. Секция сухопутных сил императорской ставки.) Часть I. Токио, 1967, с. 290.

2 "Токио нити-нити", 21. VII. 1922.

3 Дайхонъэй рикугун бу. Часть I, с. 258-259.

4 Там же, с. 290.

5 Там же, с. 229.

6 История войны на Тихом океане. Т. I. М., 1957, с. 104-105 (пер. с япон.).

7 Дайхонъэй рикугун бу. Часть I, с. 278.

8 См. И.А. Латышев. Внутренняя политика японского империализма накануне войны на Тихом океане, 1939-1941. М., 1955, с. 122.

9 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Фонд 7876, опись 1, дело 482, лист 100.

10 Русский архив. Том 18. Великая Отечественная. Советско-японская война 1945 года: история военно-политического противоборства двух держав в 30-40-е годы. Документы и материалы. М., 1997 с.28.

11 Там же, с. 27-28.

12 Там же, с. 28-29.

13 Русский архив. Том 18, с. 29.

14 ГАРФ, фонд 7867, опись 1, дело 275, лист 92.

15 Документы внешней политики СССР. Т. XV. М., 1969, с. 16. Вскоре советскому руководству стало известно содержание "меморандума Танаки". Работавший под дипломатическим прикрытием генерального консула СССР в Корее советский разведчик Иван Чичаев уже в сентябре 1927 года получил через своего агента из числа японцев копию этого документа. Копия "меморандума Танаки" была добыта также советской резидентурой в Харбине. ("Рабочая трибуна", 22. VII. 1995.) Затем по решению советского правительства "меморандум" был опубликован в одном из китайских изданий. Хотя Токио попытался официально опровергнуть существование этого документа, последовавшие события полностью подтвердили подлинность изложенных в нем замыслов. Как впоследствии отмечал в своих мемуарах "Потрясения периода Сева" бывший министр иностранных дел Японии М. Сигэмицу, последовательность действий "удивительно точно соответствовала той, которая была изложена в меморандуме Танаки".

16 Документы внешней политики СССР. Т. XI. М., 1966, с. 144.

17 Дайхонъэй рикугун бу. Часть I, с. 248-249.

18 Документы внешней политики СССР. Т. XIV. М., 1968, с. 746.

19 Цит. по: М.Ю. Рагинский, С.Я. Розенблит. Международный процесс главных японских военных преступников. М.-Л., 1950, с. 237.

20 Документы внешней политики СССР. Т. XVI. М., 1970, с. 17.

21 Дайхонъэй рикугун бу. Часть I, с. 339-340.

22 Сева-но рэкиси. (История периода Сева.) Т. 4. Токио, 1982, с.194.

23 D. Bergamini. Japan's Imperial Conspiracy. London, 1971, p. 552.

24 Сева-но рэкиси. Т. 4. Токио, 1982. с. 194.

25 Тайхэйе сэнсо си. (История войны на Тихом океане.) Т. 1. Токио. 1972,с. 293.

26 J. Grew. Ten Years in Japan. New York, 1944, p. 98.

27 Б.И. Марушкин. Американская политика "невмешательства" и японская агрессия в Китае (1937-1939 гг.). М., 1957, с. 30.

28 История внешней политики СССР. Т. 1. М., 1976, с. 296.

29 Там же, с. 277.

30 Там же, с . 278.


© biblio.kz

Permanent link to this publication:

https://biblio.kz/m/articles/view/НА-ПУТИ-К-БОЛЬШОЙ-ВОЙНЕ-2

Similar publications: LKazakhstan LWorld Y G


Publisher:

Цеслан БастановContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.kz/Ceslan

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. КОШКИН доктор исторических наук, НА ПУТИ К БОЛЬШОЙ ВОЙНЕ (2) // Astana: Digital Library of Kazakhstan (BIBLIO.KZ). Updated: 16.03.2023. URL: https://biblio.kz/m/articles/view/НА-ПУТИ-К-БОЛЬШОЙ-ВОЙНЕ-2 (date of access: 24.04.2024).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. КОШКИН доктор исторических наук:

А. КОШКИН доктор исторических наук → other publications, search: Libmonster KazakhstanLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Цеслан Бастанов
Atarau, Kazakhstan
190 views rating
16.03.2023 (405 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
"КИТАЙСКАЯ ГОЛОВОЛОМКА" АДМИНИСТРАЦИИ Б. ОБАМЫ
Catalog: Разное 
6 days ago · From Цеслан Бастанов
ВЬЕТНАМ. Страна помнит художника БУЙ СУАН ФАЯ
11 days ago · From Цеслан Бастанов
История развития военного ветеринарного образования в России не была простой и однозначной. Периоды его расцвета и благополучия неизменно сменялись периодами забвения и затишья, вслед за которыми непременно следовало возрождение,
17 days ago · From Виталий Ветров
ДОРОГА К ХРАМУ "ЧИСТОГО ОБЛАКА" ИЛИ КАКИМ БОГАМ МОЛЯТСЯ КИТАЙЦЫ
20 days ago · From Цеслан Бастанов
ЯПОНИЯ - КИТАЙ. ОЧЕРЕДНАЯ СХВАТКА
21 days ago · From Цеслан Бастанов
ТУРЦИЯ. ИСЛАМИСТЫ И АРМИЯ. КТО КОГО?
22 days ago · From Цеслан Бастанов
Биографический очерк об уроженце южного Казахстана, генерал-майоре ветеринарной службы Ветрове Виталии Петровиче, (единственного в Российской Федерации) юность, учеба и становление которого происходила в Казахской ССР. Ветров Виталий Петрович — заслуженный ветеринарный врач РФ, кандидат биологических наук, ветеран боевых действий, Председатель Совета ветеранов Ветеринарно-санитарной службы ВС, действительный член Международной академии информатизации., профессор Академии военных наук, Одно из основных направлений деятельности Виталия Ветрова в качестве военно-ветеринарного специалиста — защита территории СССР, стран СНГ и РФ от заноса антропозоонозов и ликвидация инфекционных болезней животных. За 50-летний период службы он прошел путь от ветеринарного фельдшера до руководителя Центрального органа военной ветеринарии страны, от лейтенанта до генерала.
24 days ago · From Виталий Ветров
ТУРЦИЯ. ВОЗРОЖДЕНИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЩИН
25 days ago · From Цеслан Бастанов
ТУРЦИЯ. МЮСИАД И ТЮСИАД. "МУСУЛЬМАНСКИЙ" И "СВЕТСКИЙ" ВАРИАНТЫ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ СТРАНЫ: ЧЬЯ ВОЗЬМЕТ?
27 days ago · From Цеслан Бастанов

New publications:

Popular with readers:

News from other countries:

BIBLIO.KZ - Digital Library of Kazakhstan

Create your author's collection of articles, books, author's works, biographies, photographic documents, files. Save forever your author's legacy in digital form. Click here to register as an author.
Library Partners

НА ПУТИ К БОЛЬШОЙ ВОЙНЕ (2)
 

Editorial Contacts
Chat for Authors: KZ LIVE: We are in social networks:

About · News · For Advertisers

Digital Library of Kazakhstan ® All rights reserved.
2017-2024, BIBLIO.KZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Kazakhstan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of affiliates, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. Once you register, you have more than 100 tools at your disposal to build your own author collection. It's free: it was, it is, and it always will be.

Download app for Android