BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Libmonster ID: KZ-1330

Share this article with friends

1922 год

N 46.

9 апреля 1922 года

Милый мой, родной Любанаша!

Наконец-то после ряда путешествий я очутился сегодня в Генуе. 24 марта я выехал из Москвы. Сутки пробыл по пути в Берлине, откуда выехал 4-го в Лондон. Пробыл там тоже день с небольшим и в 8.30 утра 6 апреля выехал в Геную, со Швецом в качестве верного "Ричарда", сопровождающим меня со дня отъезда тогда, в феврале, из Лондона. 9-го сего числа, накануне открытия конференции 1 , я попал-таки на место, можно сказать, в обрез.

В Москве, по обыкновению, пришлось очень много работать. Не успел я объявиться, как на меня навалили самое трудное дело: следить и толкать развозку и распределение по России продовольственных и семенных грузов. Пришлось тряхнуть стариной и, опираясь на некоторых старых сотрудников по Наркомпути, взяться за это дело. Конечно, нагрузки мне это не убавило. А тут еще отчаянная склока с Наркомвнешторгом, борьба за сохранение монополии внешней торговли 2 и за состав коллегии. Опять входит в комиссариат Радченко, но Лежаву удалось оставить только временно, очень уж он восстановил против себя всех отсутствием надлежащей твердости и неспособностью огрызаться со всех сторон сразу, как это у нас необходимо. Вообще же в Москве положение много легче и лучше этой зимой, чем прошлые годы, особенно у кого есть хоть какая-либо зацепка в виде иностранной валюты. Торговля идет вовсю, и за хорошие деньги можно все достать. Правда, курс советского рубля падает стремительно, и обывателю, живущему на жалованье, приходится ежемесячно вопить о прибавках и всякими правдами и неправдами подрабатывать как-либо на стороне.

Андрюшу я видел несколько раз, и однажды даже был вечером у него и его жены, на какой-то временной их квартире. Выглядит мальчик хорошо, несмотря на все крымские злоключения. Эта его Вера Ивановна, видимо, проворная баба с довольно ясно выраженными торговыми талантами, сильно еще развитыми необходимостью в течение нескольких лет спекулировать, продавать и покупать при всевозможных белых и красных режимах. Не пропадет ни при каких обстоятельствах и в этом смысле имеет, вероятно, и на Андрея полезное влияние. Они решили из Крыма переехать в Москву ввиду полной невозможности жить там сейчас сколько- нибудь


Продолжение. См. Вопросы истории, 2002, N 1-3.

стр. 98


спокойно. Два-три дня до моего отъезда из Москвы Андрюша поехал в Крым, чтобы ликвидировать там остатки хозяйства и вывезти в М[оскву] детей. Я дал А[андрюше] 50 фунтов, сапоги, кожаную куртку, костюм, белья etc., так что он в этом отношении сейчас пока вполне устроен и ты можешь быть спокойна, что такими необходимыми вещами он снабжен.

Если Кудишу 3 удастся получить визу, то весьма возможно, что Андрюша приедет в Конст[антинополь] и далее получит визу в Италию, чтобы повидаться с тобой. Насчет английской визы, во избежание разочарования, я ему сказал, что надежды почти нет, но, конечно, я сделаю все возможное, чтобы такую визу достать и хоть на короткое время залучить А[ндрея] в Лондон. Самое сложное дело ему предстоит с солдатчиной, и тут как будто еще не находится никакого удовлетворительного решения. Разве что в Генуе всерьез будет решено всеобщее разоружение, на что, впрочем, мало надежды. Ну, да как-нибудь образуется, в крайнем случае отслужит положенное число месяцев, а там Авель и другие помогут, чтобы это было в сносных условиях.

В Лондон я заезжал частью по делам, частью хоть одним глазком посмотреть на прелестнейших наших дочерей. Девочки действительно какие-то исключительные ("чтобы их Бог любил", "сухо дерево - завтра пятница" 4 ). На вокзале был встречен Любашей: обе старшие опаздывали и не могли туда к поезду попасть. Любан наш еще вырос и с лица пополнел, но долговязости своей не утратил. Катерина про него говорит - "одни ноги!", и это отчасти соответствует действительности. Выглядит Любан очень хорошо, руки имеет избитые от хоккея и черные от смолы и грязи по случаю активного участия в весьма интересных кровельных работах по окончанию грандиозных зданий (или сараев) их учебного заведения. Катерина не отстает от Любы ни по части hockey'я, ни по части кровельных работ. Несколько похудела, очевидно, избегалась, ну да и науки все-таки, шутка сказать! Весела и остроумна по обыкновению. Людмильчик тоже, бедняжка, несколько похудел, но очень был обрадован, когда я ему об этом сказал. Взять его с собой, как ты писала, мне было невозможно за краткостью времени для виз, да отчасти и по другим причинам, и мы сообща решили отложить эту поездку до более спокойных времен. Ихнее от них еще не уйдет, успеют всего насмотреться, я в ее годы еще только-только начинал нос высовывать из сибирского подполья. Поспеет и она.

Нинетта в добром здоровье, восседает на твоем месте, времяпрепровождение нормальное - говорят что Bernard Shaw собирается писать пьесу "British Museum, Nina и... мумии!" - кажется тоже по Катабрашкиным сведениям.

Да! Я забыл тебе сказать, что привез с собой Наташу Красину. Решил увоз ее из Москвы на семейном совете, брак ее оказался какой-то кошмарной ерундой, от которой пытаемся теперь ее совсем избавить пересаживанием в другие условия. Митю мы оставили очень больным. У него какая-то исключительно тяжелая форма малярии, с повышением температуры до 40,2 градусов. Кажется, в Москву и даже на Север России теперь занесены из Бухары и Ташкента тропические формы малярии. Не знаю, как мальчуган из всей этой истории вылезет.

Все остальные в Москве живы и здоровы и живут не жалуясь. Вообще надо сказать, при всей бедности и нищете Москва и даже вообще Россия живет как-то бодрее, чем заграница, и даже в тяжелых условиях чувствуется какой-то тон надежды, что ли.

Ну, мой роднончик! Надо кончать. Сегодня идет подготовительная работа, а завтра открытие конференции. Трудно что-либо сказать о ее перспективах. Пиши и телеграфируй мне о твоих планах. Если будешь ехать обратно, то, конечно, езжай через Геную, но оставаться здесь надолго едва ли тебе будет интересно: я буду занят выше головы, а жить, я думаю, на юге в тепле и солнце сейчас интереснее.

Крепко тебя и Володю целую. Твой Красин.

стр. 99


N 47.

6 июля 1922 года

Милый мой, родной Любанаша!

Ну, вот я и в Гааге! 5 Всю ночь на море был отчаянный ветер и шторм и качало изрядно; но, очевидно, действие "Запечатленного труда", хотя я и оставил его дома, продолжалось, и, несмотря на качку, я недурно спал, а к 6 утра пароход был уже в гавани.

Здесь стоит возмутительная погода: ветер сшибает с ног, на море буря, и само оно имеет вид грязной лужи, страна плоская, дома из бурого кирпича, точно их забыли отштукатурить. Глебася 6 и Зиночка 7 приехали за 2 дня до меня, затем тут, кроме Литвинова, Сокольников 8 , Крестинский и небольшой штаб. Гостиница хорошая, на самом берегу моря. И если бы не изменнически холодная погода, можно бы великолепно купаться. Общее настроение довольно кислое, и вопрос о стирке белья стоит примерно так же, как и в Генуе. Впрочем, я еще не входил в дела сколько-нибудь основательно. Похоже, что тут не придется долго заживаться. Кормят лучше, чем в Генуе, но девицы генуэзские жалуются на смертельную скуку: нет ни итальянского неба, ни итальянских "ситране" 9 , ни шофера Mario. Самый город Haag 10 вроде провинциального предместья, по кр[айней] мере улицы, по которым меня вез ауто сюда в Scheveningen (это купанье на море, где и стоит наш отель).

Ну, вот пока и все. Целую Вас, мой миланчик, и всех ваших кисанов по очереди. Пишите мне: Haag, Oranje Hotel. Непременно напиши, когда урегулируется дело с Берзиным, а то я все-таки не вполне спокоен. Целую.

N 48.

Гаага, 11 июля 1922 года

Милый мой Любан и родные девочки!

Что же это от вас ни от кого нет ни строчки, хоть немного бы написали вашему папане, он ведь соскучился. Время здесь идет довольно скучно и непродуктивно. Переговоры да и вся конференция какие-то ненастоящие, и никто не верит, что из них что-либо выйдет или могло бы выйти. Народ сравнительно второразрядный и притом еще без полномочий: могут только рекомендовать те или иные меры своим правительствам, но не решают ничего. Будь еще хорошая погода, можно бы хоть купаться, но именно погода-то стояла отчаянная, и я ни разу еще не купался: холодно, и море грязнее, чем в Териоках, хотя пляж сам по себе прекрасный, песок. Глупо только то, что голландцы имеют какую-то смешную береговую стражу в виде двух-трех дураков в красных штанах с трубами. Почему-то эти сторожа, в зависимости от прибоя, вдруг начинают неистово махать руками и дудеть в трубы, командуя залезшей в воду публике подаваться то вправо, то влево или даже выходить из воды, и те, как бараны, сгрудившиеся в одно стадо, повинуются этой команде. Я предпочитаю нашу систему, когда дети плавают свободно и только маманя бегает по берегу и, как наседка, созывающая цыплят, не велит заходить далеко и не засиживаться в воде. Кроме того, на берегу тут только сами купающиеся, а остальная публика за особой загородкой, сидит на песке радостная, - совершенное идиотство. Вообще эта часть Голландии мне не очень-то импонирует, и я не очень буду жалеть, если, как можно ожидать, даже и скоро удастся отсюда уехать.

Ну, а что же у вас делается, мои милые? Просили ли Вы уже итальянскую визу и когда примерно думаете уезжать? Если Гаага скоро окончится, а мы ждем разрыва со дня на день, то я еще, вероятно, успею застать вас в Лондоне. Насчет себя ничего не знаю, м[ожет] б[ыть], даже мне придется к августу поехать в Москву на партийную конференцию 11 . Там опять шабарашат насчет монополии внешней торговли, а тут на конференции после моего доклада даже французы признали, что в интересах России сейчас иная система невозможна. Но может и так повернуться, что придется вести отдельные переговоры с Англией. Словом, ничего не известно. Вам надо во всяком случае в Италию ехать, и я так или иначе туда тоже попаду, тем более меня и в Швейцарию приглашают по делам. Все эти моря сущая ерунда по сравнению с настоящим теплым морем, да и серость эта небесная

стр. 100


надоела изрядно, забыли, какое небо бывает синее. Надо думать, у вас погода едва ли лучше нашей.

Сейчас получил Любашино письмо. Что же это бедный мой Катабрашечка заболел! Мне все-таки кажется, что это у него простудное, и если таким образом застудить нерв, то могут быть плохие последствия. Надо мало-мало беречься, а то при английских сквозняках можно нажить себе какую-нибудь пакость и потом долго с ней не разделаться. Пишите мне, пожалуйста, а то я буду беспокоиться.

Дела наши все неопределенны, но есть надежда, что еще на этой неделе разъедемся. Говорю, надежда, ибо сама по себе конференция совершенно безнадежна и едва ли здесь удалось бы даже при наилучших условиях достигнуть общего согласия. Очевидно, дело пойдет теперь в плоскости отдельных переговоров. Целую и обнимаю вас, родные мои, крепко-крепко. Скоро увидимся. Ваш Папаня и Красин.

N 48.

7 сентября 1922 года

Милые мои маманя и девочки!

Около 10 дней я тщетно ожидаю от вас каких-либо известий, и только из вчерашней телеграммы Стомонякову я вижу, что вы в Неаполе и затем через Флоренцию предполагаете быть в Венеции. Объясняю это бегством от жары в связи с рекомендацией Зин[аиды] Павловны поселиться на Лидо 12 . Я писал вам 30 августа по приезде в Берлин по единственному мне (и всем вообще здесь) известному адресу Dr. Залманова. Очевидно, письмо до вас не дошло, иначе я не понимаю, почему его оставили без ответа. Единственное письмо мамани от 19 августа было мною получено еще в Москве. Итак, повторю вкратце, как стоят мои дела. 29 августа я прилетел в Берлин (собственно, 28 августа в Кенигсберг и утром 29 августа поездом был здесь) ради возобновления переговоров с Уркартом. Все эти дни с помощью Стомон[якова] веду эти упорнейшие переговоры. Так как при том еще дурит Москва и день ото дня преподносит разные благоглупости, то ясно, насколько все это легко. Тем не менее есть некоторая надежда на этих днях подписать соглашение. Чтобы с ним в Москве не произошло того же, что с итальянским торговым соглашением 13 , мне придется все материалы повезти в Москву и пробыть там 7-10 дней для окончания этого, пожалуй, самого важного сейчас в области внешних сношений дела. Стало быть, обратно в Берлине я буду около 20 сент[ября] и только тогда смогу начать свой отпуск. Очевидно, вы не расположены меня ждать и, видимо, этот вопрос вообще не причинял вам больших забот, и я уж не знаю, как мне поступить с этими 2-4 свободными неделями. Мне самому, безусловно, хотелось бы провести их на юге, поймать хоть остаток солнца этого года и покупаться в море, ну а вам Италия, видимо, уже надоела. Лидо несомненно будет еще скучнее Генуи, ибо кроме песка и моря там, вероятно, ничего нет. В Москву я уеду в зависимости от подписания договора, может быть, уже в ближайший же понедельник. Писать мне надо: Handelsvertretung der Russischen Sowjet Republik 14 Secretariat, Maassenstr[asse] 9, Berlin, а на внутреннем конверте: "Переслать кратчайшим путем Наркомвнешторгу Л. Б. Красину. Личное". Письмо, если я уеду, доставят мне по воздухопочте.

Володи я тут не застал, он где-то не то лечится, не то отдыхает, вообще же, видимо, бьет баклуши и благополучно возвращается к образу жизни, от которого в Советской России его все-таки отучили. В Лондон попасть мне не удалось, так как переговоры - частью по желанию Укр[аины], частью по необходимости иметь в них Стом[онякова] - должны были быть переведены в Берл[ин], а как только они придут к концу, надо срочно добиться утверждения Москвою.

Погода тут стоит уже вроде осенней, и я не прочь был бы погреться на солнце. Поеду в Москву или полечу, еще не решил. Если будет сыро и дождливо, то придется ехать по ж[елезной] д[ороге], хотя это потеря трех с половиной дней. Ну, целую вас всех. Напишите же хоть строчку!

Ваш Красин.

стр. 101


N 49.

13 сентября 1922 года. Смоленск

Милые мои маманя и девочки!

Я очень был огорчен, не получив от вас за две недели в Берлине ни одной строчки, и, сознаюсь, с довольно кислым настроением уехал из Германии.

После трудных переговоров с Уркартом я подписал договор, но он должен быть еще утвержден Москвой, и вот для этой, по существу, бесполезной, но при наших головотяпских порядках неизбежно-необходимой процедуры я и еду в Москву, и только закончив таким образом это важное дело, смогу думать об отпуске. Для скорости решил еще раз слетать и вчера утром вылетел из Кенигсберга. К сожалению, ветер был противный, мы израсходовали весь бензин и вынуждены были опуститься в одном имении верстах в 8 от Витебска. Бензин достали сегодня только к 3 1/2 часам дня, тем временем ветер превратился чуть не в бурю, и до Смоленска 120 верст мы тащились почти два часа, т. е. шли со скоростью автомобиля. Лететь в 5 1/2 ч[асов] в Москву было бы уже неблагоразумно, ибо при противном ветре мы попали бы туда к 11-12 ночи, а при внезапной остановке мотора пришлось бы спускаться впотьмах, что весьма рискованно. Решили, что поговорка тише едешь - дальше будешь действительна и для авиации, и решили заночевать в Смоленске, чтобы вылететь завтра рано утром и быть в М[оскве] около полудня. Пишу сейчас это письмо в маленьком домишке при аэродроме, населенном разными авиационными немцами 15 .

Рассчитываю все-таки покончить с уркарговским делом довольно скоро и числу к 20 быть в Берлине. Пожалуйста, сообщите мне через Берлин: Handelsverfcretung der Russischen Sowjet Republik, Sekretariat, Maassenstr[asse], 9, Berlin, на внутреннем] конверте: для спешной пересылки Л. Б. Красину, где вы и какие ваши планы, как долго вы могли и хотели бы остаться в Италии и где, при условии моего приезда. Надо же мне, наконец, хоть что-нибудь о вас знать.

Целую. Красин.

N 50.

17 сентября] 1922 года

Милые мои маманя и девочки!

Наконец-то от вас хоть одно письмо от 9 сентября, и то от мамани, а не от вас, ленивицы вы этакие.

Получил я письмо как раз перед отлетом почты и потому успею написать лишь пару строк.

Приехал я в Москву (прилетел) только 14 сент[ября], так как буря заставила нас два раза ночевать в пути, один раз не долетев 8 верст до Витебска, а другой- в Смоленске. В Витебске мы только к 3 1/2 дня получили бензин и, так как лететь пришлось против сильного шторма, перешедшего у Смоленска прямо в бурю, то эти 120 верст мы летели 2 часа и только в 5 1/2 дня были в Смоленске. До Москвы оставалось при такой погоде не менее 4 часов и, считая еще 1/2 часа на налив бензина, попали бы в Москву только к 10 вечера, т. е. впотьмах, что небезопасно в случае, если бы под самой Москвой что-нибудь случилось и пришлось бы опускаться не на аэродром, а где попало. Тут легко было бы налететь на что-либо, и потому осторожный наш пилот решил заночевать, против чего, разумеется, возражать не приходилось.

Утром 14-го вылетели в 8 часов. Сперва был дождь, потом прояснило, но ветер дул против, а под Москвой опять попали в бурю; весь город был сплошное пыльное облако, хотя купол Христа Спасителя видно было верст за 20. Пролетели над Серебряным Бором и быстро опустились на Ходынке 16 шагах в 50 от самого ангара. Трепало и покачивало нас изрядно, спутник мой, ирландец, с полдороги страдал морской болезнью, я же чувствовал себя великолепно. Мне теперь скучновато будет ездить по железным дорогам после этих трех больших перелетов. Опасность главная, сколько я понимаю, состоит во взлетах с плохих аэродромов и в посадке на таковые. При разбеге машина имеет скорость около 80-100 километров/час, и если она перегружена или ветер неблагоприятный, то она не

стр. 102


успевает подняться в воздух, доходит до края аэродрома, и там попадает на ров, канаву или какое-либо препятствие, и тут легко перевернуться или разбиться и не только сломать себе шею, но чего доброго и сгореть. В воздухе чувствуешь себя спокойнее, чем в автомобиле, настолько идеально работает мотор и устойчиво идет сама машина. Конечно, все зависит еще от пилота, но мне дали лучшего, и перелет наш от Кенигсберга прямо в Смоленск и особенно от Смоленска до Кенигсберга в передний путь 28 августа был прямо замечательный.

Ну, теперь я пока налетался вдоволь, и так как отсюда мне надо заехать в Стокгольм, чтобы взять оттуда с собою Сонечку, то даже и при желании лететь было бы нельзя - тут еще нет воздушного сообщения. Сонечка поехала в Швецию со служебным поручением, но пользуется поездкой и для отпуска. Если меня тут не очень задержат, я думаю привезти ее на несколько дней в Италию, показать ей ребят и девочкам ихнюю тетку. Я только, к сожалению, никакого представления не имею о ваших планах. Насколько длительно имеет быть ваше пребывание в Венеции!? Едете ли вы туда, чтобы дождаться меня, напр[имер], на Лидо, или это заезд уже на обратном вашем пути в Англию? Мне отпуск уже разрешен, но я затрудняюсь сказать, когда выеду из-за уркартовского дела.

Договор мною заключен в Берлине, могу сказать, блестяще, но он д[олжен] б[ыть] еще ратифицирован Совнаркомом, а тут многие умники, частью по невежеству, а иные, м[ожет] б[ыть], и по христианскому желанию подложить ближнему свинью, начинают что-то мудрить, морщить носы и, что называется, воротить рыло. Мне приходится дождаться двух-трех решающих заседаний и дать генеральный бой. Полагаю все- таки, что 20-23 сент[ября] мне удастся выехать и не позже 10 окт[ября] я буду у вас. Долго мне в Италии, очевидно, не придется быть, если вы торопитесь в Англию, но, с другой стороны, в Лондоне уж не отдых, мне там не дадут покоя. Впрочем, если я тут разойдусь с нашими по поводу урк[артовского] договора, то у меня легко может получиться отдых весьма продолжительный, вплоть до полной отставки. Ну, да это там видно будет.

Москва имеет хороший вид, местами почти довоенный. Хороший урожай в средней и восточной России сильно помог. Кое-где на юге есть саранча и другие вредители.

Москва в 1920-[19]21 году, когда была на наркомпродовском пайке, требовала в день 18 вагонов хлеба. Сегодня еженедельный привоз- 80 вагонов. Вот это четырехкратное увеличение потребления хлеба тоже что-нибудь да значит. Москва внешне сильно упорядочилась. В некоторые часы уличное движение настолько интенсивно, что почти нельзя в автомобиле по улицам проехать.

РСФСР Народный Комиссар внешней торговли.

N 51.

21 сентября 1922 года

Милые мои маманя и девочки!

Я предполагал выехать отсюда не позже 23 сент[ября], но дела складываются так, что я едва ли выеду ранее 29-30 сент[ября]. Боюсь, что вам будет трудно ждать до этого времени, тем более что мне во что бы то ни стало надо ехать через Швецию, т. е. потерять на это лишних 3-4 дня. Вероятно, вам уже надоело в Италии, и, так как мой приезд затягивается, я уже не хотел бы вас стеснять в дальнейших планах, и, если вы стремитесь в Англию, то поезжайте туда теперь же. Я в этом случае тоже проеду из Берлина в Лондон, а отпуск либо отложу, либо использую его как-либо иначе. Очень досадно, что все это так выходит, но мне в данную минуту уехать абсолютно невозможно.

Пишите мне через Стомонякова: совершенно безбожно с вашей стороны за все время не написать мне ни разу, я этого все-таки от вас не ожидал. Если у вас не хватает денег, пишите Стомонякову, я прошу его вас ими снабдить.

Целую всех. Ваш папаня.

стр. 103


N 52.

[Конец сентября 1922 года]

Милые маманя и девочки!

Я здесь застрял и не могу выбраться. Мною 9 сентября заключен в Берлине договор, по отзыву всей мировой печати, превосходящий по своему значению все доселе заключ[енные] нами договоры плюс Генуя и Гаага, но здешние мудрецы, пославшие меня 24 августа лететь в Берлин и обратно, теперь, что называется, воротят рыло.

Дела у нас тут настолько серьезны становятся, что я подумываю об уходе с работы этой совсем: слишком велико непонимание руководящих сфер и их неделовитость, так что буквально опускаются руки. Таким образом, мои милые, нам еще раз предстоит довольно крупная ломка всех наших жизненных обстоятельств и условий. Возможно, это и к лучшему, можно будет несколько отдохнуть и разобраться в этой сутолоке последних дней.

Я твердо решил уйти из пр[авительст]ва, если не проведу этого дела 17 , но пока не проиграл его во всех инстанциях, должен бороться до конца. Теперь решено перенести дело на пленум, который состоится 5 октября 18 , значит, ранее 7-10 окт[ября] мне не выехать. Боюсь, что вы так долго не сможете ждать и, кроме того, может создаться такое положение, что мне обязательно придется быть сперва в Лондоне, возможно, для свидания с Ллойд Джорджем. Отпуск мне дан, но когда я его использую - неизвестно. Здесь все здоровы, и Митя поправился почти совсем.

Целую всех. Ваш Красин.

Если нужны деньги, выписывай их или через Берзина, или через Стомонякова, которого я уже дважды об этом просил.

РСФСР Народный Комиссар внешней торговли.

N 53.

25 сентября 1922 года

Милая маманя и девочки!

Приехала В[ера] И[вановна], жена Андрея, и сообщила, что он выехал в Константинополь и имеет визы в Италию и Англ[ию]. Полагаю, что вы с ним уже так или иначе связались. Адрес Виктора: Victor Ox, Poste anglaise, poste restante. Constantinopole. Если у вас еще нет ничего от Андрея, то надо писать или телеграфировать] Виктору по этому адресу, и тогда уже решите, как и где с Андреем встретиться.

У меня дела пока все еще не определенны, и выеду я отсюда вряд ли ранее 10 октября.

Пока целую всех, надо письмо сдавать на аэропочту.

От вас по-прежнему ни строчки.

Кр[асин]

N 54.

8 октября 1922 года

Милые мои маманя и девочки!

Наконец-то от дочерей получились письма с более или менее определенным адресом. Я все еще не могу уехать. Хотя главные дела уже и окончились (как вы знаете из газет), но я нахожусь еще в положении ерша, которому надо додраться с карасем. Надеюсь, впрочем, что это операция будет недолгая, и мне удастся выехать дня через два-три. Мне очень жаль, что не удалось погреться на солнце и покупаться в море, и еще более жаль, что я и вас сбил с толку и нарушил все ваши планы и расчеты, но ничего не поделаешь, такая уж, очевидно, моя проклятая судьба, что нет мне ни отдыха, ни срока. В данном случае, к тому же, все труды, работа, энергия, талант пропали даром, и небольшое количество ослов и болванов разрушило всю мою работу с такой же легкостью, с какой мальчишка одним ударом разрывает тонкое плетение паука 19 . Даже для моего ангельского терпения это испытание уже превосходящее всякую меру.

Если я выеду около 10-12, то буду в Берлине, дай бог, к 18-20 окт[ября], так мне непременно надо проехать через Стокгольм. Когда-то туда теперь еще попадешь! В Берлине придется пробыть тоже не менее 3-4 дней, так как со Стомоняковым, да и вообще, могут предстоять большие разговоры.

стр. 104


Таким образом, только к самому концу месяца я могу освободиться. Вам, наверно, Италия успела уже надоесть, да и пора сейчас, пожалуй, не столь привлекательная. Предоставляю вам решать, как быть дальше: ехать ли мне к вам с тем, чтобы попытаться где-нибудь на море урвать у солнца еще две-три недели, или же мне отказаться от мечты поехать на юг до будущего года, вернуться всем в Англию и вам засесть за работу, Я в этом случае, затратив несколько] дней на врачей, тоже вернулся бы в Лондон. Немецким врачам надо будет показаться как для генерального просмотра, так и специально уховику: у меня в левом ухе опять завелась какая-то пакость, и надо будет посоветоваться с каким-нибудь хорошим специалистом. Сердце работает как будто еще по годам хорошо, но и его просмотреть не мешает. Планы мои от активной работы отойти, подучить англ[ийский] язык и, может быть, написать кое-что. К весне буду стараться частным лицом попасть в Америку, прочесть там несколько лекций, а дальше уже будет видно, что и где делать. До весны проживем в Лондоне, а там надо будет, вероятно, думать о какой-либо перемене места, так как на вольный заработок в Англии не проживешь, надо выбирать страну подешевле. Предприятие это будет нелегкое, везде стало отчаянно трудно и тесно жить, и один квартирный вопрос чего стоит. Ну, обо всем этом успеем поговорить. Встретились ли вы, наконец, с Андреем, который уже давно в Константинополе и, по словам Веры Ив[ановны] 20 , имел итальянскую и английскую визы? Имел ли только соответственно] монеты, не знаю. Андрей у отца в Конст[антинополе]. Если вы еще не списались, немедленно сделайте это. Вера Ив[ановна] приехала сюда со своими ребятами и мается тут с отысканием квартиры, зимней одежды и проч. Дело нелегкое. Впрочем, она человек бойкий и не пропадет: тут только теперь такой публике, что купить-продать умеет, и жить, а средний брат- интеллигент - хоть пропадай. Все есть, но за такие деньги, что лишь спекулянту под силу, а обыватель ходит и зубами пощелкивает. Впрочем, в этом году Москва даже чиниться начала, а в нашем доме даже водяное отопление налаживается.

Митя поправился почти совсем, но учиться ему еще до весны нельзя. Приезжал на месяц в Москву, но вчера опять уехал в Шатуру. Ушок так-таки совсем стал деревенский и в городе редко показывается. Гермаша же тут живет и разработал много очень интересных вещей. Пора ему идти в профессора. Тетя Соня в Стокгольме], но, кажется, очень скучает по своим деткам!! И даже отпуск ей кажется не впрок. Боюсь, что теперь уж не удастся мне их [к] вам привезти: срок ее отпуска оканчивается. Ну, пока прощайте. Целую вас всех крепко. Пишите мне через Стомонякова, Maassenstrasse, 9.

N 55.

6 ноября [1922 года]

Милый мой Любанаша!

Очень тебе благодарен за твое милое письмо и, главное, что скоро меня известила, как вы доехали. Жаль мне, что вас, бедных, так потрепало, хоть и хвастались девчонки, что они любят качку!

Приятно знать, что Лондон вас хорошо встретил, самочувствие много значит.

Я тут по-прежнему еще не могу решить, куда именно поехать. От Вор[овского] получилось известие, что со стороны фашистов 21 никаких неприятностей опасаться мне нечего, но у нас сейчас по другому поводу с итальянцами дело дойдет, вероятно, до торговой войны, а так как при ней возможны всякие эксцессы (особенно с нашей стороны, по малой культурности местных властей), то Вор[овский] опасается всяких неприятностей. Так вот и неизвестно еще, что тут делать. Впрочем, несколько дней надо еще пробыть в Берлине: тут приехал Путилов 22 (тебе кланяется) и французы разные, а и со Томоняковым многое еще надо обсудить. Авось за это время положение с Италией более выяснится.

Сейчас получена телеграмма о болезни Берзина. Пожалуй, придется мне еще поехать в Лондон, хотя при этом я рискую своим отпуском, особенно ввиду пребывания там ревизионной к[омисс]ии.

стр. 105


Ну, пока кончаю: уже публика меня ждет.

Целую тебя крепко, родных девочек, Наташу, Нину, Лялю.

Привет всем. Володю видел дня 3 назад.

Твой Красин.

N 56.

14 ноября 1922 года

Милый мой, дорогой Любанаша!

Спасибо тебе за твое письмо, как будто у вас в Лондоне побывал, и даже на праздновании 7 ноября. Я все еще торчу в Берлине, не бесполезно с точки зрения дел, но все же сверх всякой программы. Французы все водят за нос, и хотя от многих я получал уверения, что виза будет и даже в Москве уже было напечатано о моем приезде в Париж, официально дело все еще ни с места, просить же о визе я не буду, пока не получу определенной уверенности в положительном ответе. Хотелось также дождаться Андрея, повидаться и помочь ему с визой. Андрюша теперь уже здесь, выглядит очень хорошо и бодро. Паспорт у него, к сожалению, какой-то грузинский, и я еще не знаю, как мы для него добьемся англовизы. В крайнем случае придется прибегнуть к услугам З., он как- нибудь да устроит. В крайнем случае, если бы уж никак не удалось (чего я не думаю), пришлось бы тебе приехать в Берлин с ним увидеться. Держи меня в курсе дела, какой ответ дадут французы Берлину.

Андрей пока поселился в Берлине, походит тут по музеям и пр. У него мечта поступить в Реймс в школу виноделия, но еще неизвестно, как будет вопрос финансов. Во всяком случае у парня в голове дело, а не ветер, и мальчик этот не пропадет. Хуже стоит дело с Володей. Он болтается тут без всякого дела, и я думаю на него сделать некоторый нажим в смысле прекращения такого времяпрепровождения. Тебе тоже пора понять, что для него праздность, кабаки и среда шиберов 23 , прощелыг и сутенеров гораздо хуже всякой болезни. Абсолютно несчастная была мысль отправлять его [в] Италию. В Шварцвальде 24 он тоже вовсе не лечился и не отдыхал, а выпивал и болтался зря, и никакой физической пользы из лечения не вышло. Морально же он сильно разложился, и заставить его войти в норму будет очень нелегко. Вся штука имеет еще тот плохой привкус, что около него околачиваются шибера, определенно спекулирующие на его близости ко мне, и все это при наличности "Рулей" и "Последних новостей" 25 чревато всякими и всяческими столь же глупыми, сколь неприятными сплетнями, выдумками и проч. Я думаю, никакого специального лечения ему не надо, отдых у него превращается в утомительное ничегонеделание и плохой образ жизни и надо ему попросту становиться на работу, притом не откладывая это до возвращения из России Либермана, который туда даже еще не выехал, да и неизвестно, когда выедет. Так я это все Володе и скажу, и, думаю, будет лучше ему послушаться меня, тебе же посоветую не расслаблять и без того слабого уговорами ехать на какие-то курорты, где он, повторяю, только будет тянуться за шиберами, усиленно курить и выпивать.

Ты уж не сердись на меня, Любанаша, но, право, мне жалко В[олодю], и твоими методами материнских забот и жалости ты его только губишь. Он начал было выправляться в советской суровой школе, а теперь все это опять прахом пошло.

Вчера был я со Штолем у врача, проф. Unger, будто бы хороший специалист по внутренним болезням. В общем ничего у меня не нашел, кроме повышенного давления в сосудах и увеличения какого-то из желудочков сердца. Завтра иду к нему на 2-3 дня в клинику, где будет сделано систематическое исследование, и уже после этого профессор определит для меня режим.

Субъективно я себя чувствую прекрасно, голова свежая, желудок работает, но, конечно, машине уже 52 года, и сосуды не могут быть столь эластичными, как у новорожденного или у нашего Любана. Как бы ни было, эскулапы могут надо мной изгаляться сколько им угодно, сделают и рентгеновский снимок и, вероятно, обдерут как липку, хотя я еще не сказал настоящего своего имени.

стр. 106


Ну вот, мои милые, это пока все. Занят я тут очень, есть много интересных дел.

Наташе скажи, что о приезде Ге мне еще ничего не известно, но я с Кл. 26 переговорю, чтобы ей дали сюда отпуск, и Гермаше, конечно, надо побывать в Лондоне и посмотреть девчонок.

Девочек моих родных и тебя целую. Тоже Наташу.

Твой Красин.

N 57.

21 ноября [1922 года]

Милые мои девочки!

Спасибо вам за ваши письма, мне было очень интересно узнать, как вы там живете, и я рад, что все идет, по-видимому, хорошо. Я здесь теперь всерьез принялся за свое здоровье, хожу по докторам и даже пошел на несколько дней в санаторий, чтобы дать себя всесторонне исследовать. Маманя может быть в этом отношении вполне спокойна: раз уж я за это дело принялся, я проделаю все основательно. Делали с меня и рентгеновский снимок. Всюду и все обстоит благополучно, если не считать некоторого расширения сердца и аорты, что, впрочем, и я сам давно подозревал ввиду некоторой отдышки при ходьбе по лестницам и повышенной чувствительности к табачному дыму и плохому воздуху.

Для проверки я решил показаться еще другому врачу и пойду туда сегодня или завтра со Штолем. Тем временем все-таки не прекращаются и разные дела и приемы, приходится принимать разных людей и ходить на званые завтраки и обеды. Это не беда, времени у меня есть немало, и я успею еще отдохнуть, когда уеду отсюда. Тем временем выяснилось, что мне можно поехать в Италию: Боровский, который сначала находил это рискованным, теперь, напротив, прямо пишет, чтобы я приезжал, очевидно, отношения с новым правительством обещают быть не хуже, а лучше, чем с прежними. Я все-таки тороплюсь кончить все здешние дела и на днях уеду, скорее всего в Италию. Вчера приехал дядя Гера. Мы просим для него визу, чтобы он мог съездить к вам в Лондон. Очевидно, визу дадут. Целую вас всех крепко и Наташу. Маманичку, "золотая голова!", поцелуйте особо. Андрею визу тоже хлопочем. Ваш папаня.

N 58.

23 ноября 1922 года

Милая моя маманя!

Ну, я прошел тут такой медицинский искус, что, кажется, больше уж и требовать нельзя. Расскажу по порядку свои при- , а отчасти злоключения.

Сперва Штоль повел меня к проф. Унгеру - это здешнее светило по внутренним болезням. Осмотрел, выстукал, выслушал довольно внимательно, нашел некоторые непорядки в области сердца и предложил лечь на несколько дней в санаторий. Положился в санаторий, и в течение почти недели проделывали надо мной всевозможные истории. Все оказалось в блестящем порядке, исключая сердца и аорты. Рентгеновский снимок показал расширение того и другого и, рассматривая его, профессор к моему великому удивлению заявил мне, что изменения аорты такого характера, что 90% из 100 вероятности рассматривать их как возникшие на почве lues'a 27 . На мои заявления, что ничего похожего на такое заболевание у меня не было, он заявил, что могла быть какая-нибудь совершенно незаметная и скрытая форма, и решил проделать реакцию Вассермана. На другой день на приеме в санатории (у меня в комнате) выслушал доклад ассистента: реакция Вассермана, как и следовало ожидать, дала абсолютно отрицательный результат. Тем не менее, говорит, так как такое расширение аорты бывает только на этой почве, то он стоит за необходимость соответственного терапевтического лечения и тут же мне делает какое-то вспрыскивание, а затем говорит: "Вы поедете в Висбаден для курса лечения 4-5 недель у врача, которому он даст предписания. Выяснив далее из разговора, что дело идет не более и не менее, как о вспрыскивании неосальварсана, я заявил решительное свое несогласие начинать курс лечения, пока я не урегулирую своих берлинских дел и не приготовлюсь к отъезду в Висбаден.

стр. 107


Поэтому и никаких дальнейших впрыскиваний я не считаю сейчас возможным делать. Весь этот подход к делу казался мне неправильным, и я взял за бока Штоля. Он, очевидно, вполне под впечатлением профессорского величия, начал было меня уговаривать продолжать лечение, указывая, что это вполне безопасно и что неосальварсан теперь часто применяется при разных болезнях. Но я, по своему инстинктивному отвращению к лекарствам, начал стороной наводить справки. Оказалось, совсем наоборот, многие врачи не только не считают средство невинным, но даже будто бы на каком-то медицинском конгрессе была вынесена резолюция о безусловном воспрещении неосальварсана во всех тех случаях, когда вассермановская реакция дает отрицательный результат. Далее, сама вассерм[ановская] реакция считается абсолютно надежной и, если даже при некотором предубеждении профессора она у меня дала отрицательный результат, то это с абсолютной верностью показывает полное отсутствие основания для каких-либо гипотез о lues'e. А раз так, то с какой же стати давать впрыскивать в себя всякую дрянь!

Тут уж я забунтовал вовсю, и мой Штоль, как натура слабая, явно начал сдавать позицию. Так как Kraus 28 считается уже несколько устарелым, я пошел к другому профессору Goldscheider'y 29 , специалисту-сердечнику, о котором со всех сторон имел очень хорошие отзывы (в том числе и А. М. Старковой 30 ). Пошел к нему и обсказал все, как было, не называя только фамилии профессора (сам я им показывался не под своим именем 31 ). Goldscheider после внимательного осмотра и исследования рентгеновского снимка нашел, что расширение некоторое и сердца и аорты есть, но не тревожных размеров и по характеру вовсе ни на какой lues не указывает. Сверх того, перенесенные мною в детстве и в 30-летнем возрасте малярии с избытком все это объясняют, а вассермановская реакция уже окончательно устанавливает беспочвенность этих предположений. Никаких впрыскиваний делать не надо и даже лечение, напр[имер], в Nauheim'e не представляется необходимым. Достаточно принимать йод и мышьяк, а затем классическое: "не волновайтесь", ведите правильный образ жизни, умеренность в еде, питье, курении и, если можно, отдых. Словом, вся эта медицинская гора родила мышь, болезни никакой особенной нет, и первый знаменитый профессор оказался если не шарлатаном (хотя обобрал меня, с санаторием, изрядно), то во всяком случае спецом с предвзятыми идеями, склонным из пациента делать "опытного кролика". Ну, во всяком случае, я проделал все, что можно было проделать, и могу со спокойной совестью ехать просто отдохнуть. Боровский писал, что всякие препятствия с Италией устранены и что я свободно могу туда поехать, - я так, очевидно, и сделаю. Заканчиваю тут свои переговоры и дела и в самом начале будущей недели двинусь сперва в Рим, а затем, видимо, в Сицилию. Возникла, было, у меня идея поехать на Корфу, но меня отговорил Андрей: в Греции сейчас хуже, чем у нас было в апреле 1917 года, и страна эта в данный момент не для туризма. Да и я думал об этом, лишь когда считал себя отрезанным от Италии. Тут сейчас Гермаша, и я хлопочу для него англ[ийскую] визу.

Описал тебе, Любанчик, подробно все свои мытарства, чтобы ты уже не беспокоилась. Склероз у меня в начальной стадии. Состав крови нормальный. Словом, все в порядке. До отъезда еще напишу.

Целую тебя крепко и девочек. Твой Красин.

N 59.

Рим, 5 декабря 1922 года

Милая моя маманя и родные мои девочки!

Вчера я приехал в Рим и остановился у Воровского. Ни его самого, ни Д[оры] М[арковны] здесь нет, я говорил с ним из Берна по телефону (он в Лозанне 32 ) и по его совету остановился в его пустой квартире. Вчера весь день, пока было светло, бродил по Палатинскому холму 33 и разным форумам, а вечером был у Муссолини 34 , пожелавшего со мной говорить. Если не считать 2-3 приемов и неизбежного интервью прессе, то я уже нахожусь в состоянии абсолютного безделья и беззаботности, и главное

стр. 108


и самое необычное - мне некуда торопиться, и с непривычки это как-то даже жутковато: точно тебя выключили из жизни. Сегодня с утра я раздобыл себе безработного обыталившегося русского архитектора, и мы опять-таки весь день, до темноты, посещали разные архитектурные памятники и Пантеон. Вдвойне интересно, так как мой спутник с этой стороны хорошо знает Рим и на многие вопросы мои отвечает обстоятельнее путеводителя. Обедали в первой попавшейся харчевне, с дешевым итальянским вином и кимерьере 35 , которые сыр в суп посыпают, стряхивая его с тарелки, а салату помогают валиться куда надо, подталкивая его пальцами: совсем так, как я люблю при путешествиях по Италии. Погода оба дня стоит чудесная, и я хорошо сделал, захватив с собой более легкое пальто, а днем на ходу я и его снимаю. Завтра или в четверг я из Рима уеду в Неаполь, пробуду там дня 2 и затем уже буду устраиваться "всерьез и надолго" либо где-либо около Амальжи, либо, если там покажется недостаточно тепло, поеду дальше в Сицилию. От Рима начиная, уже совершенно и абсолютно откажусь от всяких дел и даже адрес свой сообщу сюда только доверенному лицу для пересылки почты, а то еще чего доброго привлекут к каким-нибудь переговорам, благо Муссолини проявляет желание с нами кокетничать. Предполагаю просидеть где-либо на солнышке около 4 нед[ель] и затем приеду к вам, чтобы еще и в Англии отдохнуть неделю-другую без работы.

Надеюсь, Гермаша и Андрей получили уже визы и, может быть, теперь даже уже с вами. Я не успел сам ответить Наташе насчет ее поездки в Берлин. Мы с Ге решили, что теперь ей не стоило ездить, а лучше уже она проводит своего папаню на обратном его пути до Берлина. Жалко, мне не удалось дождаться гермашиной визы, а то я бы не утерпел от искушения его проводить в Лондон и поглядеть на него с ребятами в нашей обстановке. Андрея я, конечно, еще успею увидеть по возвращении.

Ну, милые мои, пока прощайте, уже четверть 12-го, и с большой ходьбы весь день на воздухе меня здорово клонит ко сну. Чувствую я себя очень хорошо, иод начал было принимать в Берл[ине], но бросил из-за насморка. Начну и иод и мышьяк принимать, когда устроюсь на месте, а то в дороге это неудобно.

Крепко вас всех, мои милые, целую, а также Ге, Наташу, Андрея, Нину, Лялю и всех вообще наших.

Пишите мне пока через Делегацию 36 Corso d'ltalia 44, Roma. Жду письма от младшего Любана: сестрички его милые мне уже по письму написали, а от него еще нет ничего. Целую.

N 60.

14 декабря 1922 года

Милая моя маманя и родные девочки!

Третьего дня послал вам открытку из Помпеи.

Холод был настолько собачий, что в теневой стороне помпеянских улиц был ледок! Вообще в Неаполе оказалось много холоднее Рима, какой-то ледяной ветер, и я решил бежать прямо в Сицилию, не пытая счастья в Амальжи и окрестностях, как мне предлагали наши римляне. Первый день в Таормине тоже был не очень приветлив, хотя, конечно, и далеко не так холодно, как в Неаполе. Но уже со вчерашнего же дня здесь потеплело, и сегодня на солнце было совсем хорошо, даже жарко, и в старые времена я не замедлил бы выкупаться. Ну а теперь на такой эксперимент не решаюсь, и, таким образом, на этот раз всякие надежды на море как таковое приходится оставить. Досадно мне до крайности за пропавшую осень и невыполненный план прожить с вами вместе в Италии, тем более, и в деловом-то отношении из моего летнего и осеннего "хвастанья" не вышло практического толку, хоть и не по моей вине. Ну да черт с ним, что с возу упало - пропало.

Сейчас я, наконец, действительно заехал в такие места и условия, что кроме хронического безделья и еды здесь делать абсолютно нечего. Лежу мордой на солнце и читаю "Письма к тетеньке" и "Помпадуры и помпадурши" 37 . Даже газет нет. В Риме у меня еще были дела: визит к Муссолини,

стр. 109


пара завтраков, интервью для прессы, своя торговая делегация, но здесь я чувствую абсолютную отрешенность от всяких дел и забот и бездельничаю абсолютно. Единственная реальная опасность: как огня боюсь приезда сюда Herr'a Lion'a 38 (он "пужал" меня в Берлине, что собирается с женой в Таормину), и если он действительно тут появится, либо сбегу куда-нибудь, либо совершу какую-либо уголовщину, убийство, самоубийство или что-либо подобное.

Остановился я в Hotel Excelsior, кажется, один из дорогих отелей, но расположен хорошо и кормят великолепно: я давно уже не едал такой легкой, вкусной и, безусловно, хорошо приготовленной еды.

К сожалению, Таормина очень тесна, а ходить вниз к морю и карабкаться обратно для меня в 1922 году оказывается уже далеко не так легко, как в 1910, когда я был здесь первый раз. Таким образом, я не поручусь за очень долгое тут пребывание. Пишите поэтому лучше "Roma, Corso d'ltalia 44", иначе письмо может со мной разминуться. Как-то вы там "живете", мои милые? Был ли у вас дядя Гера и как ему понравился Лондон? Какая у вас стоит зима, много ли туманов? Как Наташа, Нина? Приехал ли Андрей? Едет ли куда Володя и что ему сказал доктор? Если надо еще отдыхать, то советую оставить его жить в Лондоне у нас и это, по-моему, лучше всяких курортов, если он будет у мамани под наблюдением и на хлебах, а не по гост[иницам] и ресторан[ам]... Целую всех.

N 61.

21 декабря 1922 года

Милый мой Любан и дорогие девочки!

Ну вот, я живу в Таормине уж другую неделю и совсем вошел в "новый курс". Заключается же он в абсолютном ничегонеделании, еде и спанье. Ложусь я примерно около 9-9 1/2 и к 10 часам уже обязательно засыпаю. Выходит это автоматически: обед в 7 1/2 и тянется до 8 1/2 - 9. А там уж что будешь делать: наемся до отвалу, в смокинге и причандалах, гулять идти темно, да и за день находился. Первейшее желание - придти домой в комнату и рассупониться, ну и при этом естественнее всего взять книгу и на боковую. Обленился я до невозможности и с самого выезда из Рима не прочел ни одной деловой книги или бумаги. Мой портфель и моя "канцелярия", полные "материалов" для работы на досуге, стоят и взирают на меня с укоризной, замки их ни разу не открывались и грозят заржаветь. Единственное, что прочел, это 2 тома Щедрина и принимаюсь за 3-й или за "Жана Кристофа" 39 . В отеле народу мало и все весьма неинтересные англичане, и я ни с кем слова не молвил. Успею еще наговориться со всяким народом.

При таком благочестивом отходе ко сну я без труда просыпаюсь в 6 1/2 - 7, как раз к восходу солнца. Надеваю (радуйся, маманя!) пижаму, туфли и выхожу на свой балкон. Этна еще стоит светло-серая в ночном почти своем наряде, а напротив, на горизонте, чуть розовеет приближающийся восход, постепенно краски ярчают, и дымок, которым вечно курится гора, а потом и ее вершина снежная розовеют, наконец, из моря выплывает солнце, и начинается день во всем его южном великолепии. До сегодня было очень тепло, и я третьего дня (19 декабря) даже искупался в море, около Isola-bella. He думаю, чтобы вода была холоднее 15-16 градусов.

Таормина плоха только тем, что тут сравнительно мало прогулок, но и менять ее боюсь, все-таки здесь, видимо, теплее, чем в других местах. Хожу днем довольно много, иногда даже не прихожу к lunch'y 40 в отель, а остаюсь всю солнечную часть дня на море и ем где и что попало. Морда стала добросовестно красного цвета, и такого загара я давно уже не имел. Пробовал съездить поближе к Катанье, но там все на черной лаве, и местность носит удивительно унылый вид. В Сиракузах же, вероятно, уже холоднее, там меньше гор и нет защиты такой от ветров. Останусь в Таормине, вероятно, до конца месяца, а к тому времени мне, вероятно, надоест сидеть в Сицилии, и я надеюсь к началу января быстрым маршем продвинуться на Лондон с тем, чтобы еще и там иметь неделю-другую свободными от правильной работы.

стр. 110


Очень жаль, если Гермаше не удастся побывать у вас и поглядеть ребят и Лондон. Что за скоты такие, отказать в визе? То же и с Андреем! На кой черт прицепил ему В. В. [Оке] эту спутницу!! По поводу Володи я уже писал - если врачи находят нужным лечение от этой волчанки, то, конечно, работу в Северолесе брать не надо, но лечиться, по-моему, лучше всего живя дома. И в смысле питания и во всех других смыслах это лучше, дешевле и спокойнее. Целую вас всех, мои миланчики. Бывших рожденниц и именинников прошу меня извинить за непоздравление: в дороге это случается. Красин.

Поздравляю всех вас, родные мои, с праздниками. Ваш папаня. Твой ответ, Любанаша, "подумать и поразмыслить" о разных материях в моем поведении звучит иронией: башка у меня абсолютно пустая и ни о чем думать неспособная: плыву вверх брюхом.

1923 год

N 62.

10 февраля 1923 года

Милая моя Любаша!

Ну вот, я таки покончил со всеми визитами, приемами, обедами и пр. и сегодня вечером выезжаю в Москву вместе с Чичериным и его делегацией. С поездками в Германии теперь плохо, все скорые поезда отменены, вагоны часто нетоплены, нет света. Поэтому случайное совпадение поездки с Чичериным очень благоприятно, мы получаем 2 своих вагона и без пересадки едем до Риги.

Стомоняков ждет меня в Москве. Здесь все в порядке, но Герм[ания] вообще производит печальное впечатление. Тем не менее немцы уверяют, что выдержат. Вчера был вечером у Куно 41 , а сегодня завтрак у мин[истра] иностр[анных] дел. Времени никакого. Напишу еще с дороги. Целую вас всех, очень рад, что Котик поправился.

Обнимаю тебя, мой родной.

Твой папаня.

N 63.

25 февраля 1923 года

Здравствуй милая моя, родная маманя, золотая голова! Здравствуйте, родные мои девочки!

Собираюсь давно засесть за письмо вам, но по приезде в М[оскву] дела всегда так одолевают, что недели две вертишься как угорелый. Сегодня 11-й день, как я здесь, и понемногу все начинает у меня входить в норму.

Начну с описания самой дороги.

Доехали хорошо благодаря тому, что ехали с делегацией. Иначе по Германии намаялись бы, так как скорые поезда там сокращены и спальных вагонов нет. В Берлине подобрали Н. Н. Вашкова и А. М. Старкову и ехали большой компанией. От Риги получили вагон, хоть и не мой, но вполне чистый и удобный. 12-го в понедельник приехали на границу, в Себеж. День был великолепный, солнечный, и нам устроили необычайно помпезную встречу. Пограничный полк с музыкой, речи, митинг с участием чуть ли не всего населения, словом, у иностранцев, которые с нами ехали, глаза на лоб вылезли от удивления: где же этот угнетенный и нагайками удерживаемый в повиновении народ? И почему вокзальная публика имеет веселый вид и даже буфеты работают лучше, чем сейчас в Германии? Этот же пейзаж сохранился до самой Москвы. Урожай прошлого года сделал свое дело, и обыватели, в прошлые годы при встрече уже начинавшие разговор о еде и топливе, на эти темы теперь почти не разговаривают, - признак того, насколько смягчился продовольственный и топливный кризис.

В Москву приехали 14 февр[аля] в 2 ч. дня, почти точь-в-точь по расписанию. Тут уже нас ожидал совершенный балаган: на вокзале два почетных караула, от чичеринских каптенармусов и от внешторговской артиллерийской] школы 42 , с музыкой и властями вплоть до германского

стр. 111


посла. Вот уже, ей Богу, никогда не думал, чтобы мне когда- либо пришлось принимать почетные караулы!! До чего только не дожили эти большевики!

Словом, и Москва нас встретила очень приветливо. Грожан 43 , полагая, должно быть, что я приеду в лонд[онском] осеннем пальто, явился на вокзал даже с той жеребковой на беличьем меху курткой, мерку для которой с меня снимали в октябре при проезде через Питер.

На квартире у себя нашел все как оставил в октябре. Дом эту зиму отапливается, как и большинство домов в Москве, и только при больших морозах моя Васильевна подтапливает кирпичную "буржуйку", и мерзнуть эту зиму абсолютно не приходится. Зима затянулась, и никаких признаков весны еще нет. Это хорошо для урожая, а хороший урожай сейчас для нас все. В доме даже пущен в ход подъемник, и если бы только не отчаянная квартирная нужда в остальной Москве, заставляющая уплотнять и уплотнять квартиры, положение можно бы назвать нормальным. У Гермаши в квартире тоже тепло, а на днях местная комячейка даже избрала его шефом находящегося в доме (это ведь рабочая коммуна) рабочего клуба, и мы теперь над ним посмеиваемся, что на советских празднествах ему придется дефилировать на Красной площади со знаменем клуба! Смеялись тоже на днях у них вечером, что Гермаша на старости тоже стал делать карьеру и догоняет Наташу, хотя, разумеется, еще не успел получить столько советских и коммунистических должностей, как она. У нас тут сплошные юбилеи: 25-летие нашей партии, 5-летие Красной армии и прочее. Меня по этому случаю опять зачислили в почетные бойцы 24-го стрелкового Бобруйского полка, потом ореховцы переименовали моим именем Морозовскую электростанцию 44 и то же самое устроили в Баку с Биби-Эйбатской станцией 45 : в Орехово придется поехать, да рано или поздно надо будет и в Баку отдать визит.

3 марта.

Не писал опять целую неделю, то то, то другое. Приехала Катя с Митей. Этот мальчонка экспериментировал с электрическим вентилятором и угораздило его обе руки сунуть внутрь: чуть не оторвало пальцы, поцарапало и посдирало кожу, и сидит наш электрик с обеими забинтованными руками. Ушок, конечно, поначалу перепугался, но теперь это все обошлось.

Самую-то главную новость я вам еще не сообщил. За три дня до моего отъезда у Асетра 46 родился сын. В первое воскресенье по моем приезде я им дал автомобиль, и Соня, Алеша и муж Аськи ездили за ней в лечебницу и привезли ее с сынком во 2-й Дом советов. Мальчик ничего, славный, но роды были довольно трудные, и при заполошности Аси особенно. Муж ее, студент-техник, кажется, из московских немцев, довольно застенчивый на вид, несколько напоминает Дм[итрия] Николаевича], отца Володи, в молодости, по стилю.

Дня через 3-4 у Асетра на несколько часов пропало молоко, и он выл, говорят, как в детские свои годы, полагая, очевидно, что ребенок от этого моментально умрет. Приданое я все доставил, но Ася с гордостью замечает: прислали все розовое, для девчонки! Назовут мальчика, кажется, Гермашкой. Мальчик очень хорошенький, я его навещаю по воскресеньям, и он растет заметно с каждой неделей.

Сонечка, хотя немного похудела против Швеции, но все-таки выглядит хорошо и с ребенчишкой пока возится не много, тем более что взяли какую-то девицу вроде няни.

Заходил как-то к Литвинову, будучи по делу в том доме, где он живет. Айви 47 и ребята с ним же. Миша стал довольно сухощавым и не очень резвым мальчиком, даже какой-то, по- моему, задумчивый, но Таня- прелесть девочка, очень бойкая, живая и красавица! (Ожидают, кажется, третьего??) Айви тебе, маманя, очень кланяется и очень просила прислать карточку. Я пообещал показать Володины снимки, сделанные перед отъездом, но до сих пор их не получил. Сам Литвинов как-то стал ровнее и спокойнее, хотя Стомонякову врачи говорили, что у него (Литвинова) с сердцем дело обстоит довольно неважно.

стр. 112


Общая атмосфера тут все-таки еще неустойчивая: через пень колоду или бочка меду и ложка дегтю. Вводят уголовный и гражданский кодекс и шпарят расстрелы за обычную какую- нибудь взятку. Конечно, коррупция везде страшная, но репрессиями ни черта не поделаешь, надо тут более глубокие меры и терпенье, только с годами все эти безобразия можно изжить, главное, страна несомненно становится сытее и начинает явно отдыхать. Тяга к учебе громадная, и множество всякого народу толкается по школам, но ученье идет кое-как, нет ни учебников, ни средств, ни профессуры. Выйдут, конечно, недоучки техники и врачи, но так как их много, среди них будет, несомненно, немало исключительно талантливых самородков, и эти дойдут до высших ступеней знания, как доходили Ломоносовы, Горькие и пр.

Сегодня я был в составе комиссии по постройке Дворца труда, смотрели проекты, представленные на конкурс. Конкурс этот объявили при моем отъезде в начале октября. И вот за каких- то 5 месяцев московские] и питерские архитектора, не имея ни столов, ни бумаги, ни красок, настряпали 49 больших проектов, и некоторые из них очень и очень интересны, а вся вообще выставка поражает большой силой: несомненно, и тут творческие силы не только оживают, но и получили от революции сильнейший толчок. Такая же картина в области техники и изобретений: там и сям вылезают из-под спуда необыкновенно важные интересные идеи. И в то же время на многих фабриках, особенно в провинции, до сих пор еще гонение на спецов, выживание их из квартир и пр. и пр.

Выживали было из "Музо" 48 дядю Борю, но теперь, кажется, там найдено какое-то решение, устраивающее дело по-прежнему.

На Шатуре решено ставить большую станцию, и А. В. Винтер 49 в самом близком будущем собирается в Берлин заказывать большие машины. Авель, Семен живут по- прежнему, первый из них не выглядит переутомленным работой тем более, что секретарем ВЦИК РСФСР состоит маляр Сапронов 50 , известный Мамане по Генуе. Хороший парень, но в качестве статс-секретаря все-таки еще... новичок. А. А. Богданов и Нат[алия] Богд[ановна] 51 пребывают в своей неизменности и очень всем вам кланяются. Я их уговариваю опять поехать в Лондон (предвижу для них такую возможность). Но А. А. [Богданов] что-то упирается.

Ну, пока до свидания, милые вы мои! Если не кончу письма сегодня, то оно опять рискует пролежать неделю, тем более, что в недалеком будущем партийный съезд 52 и с ним подвалит много добавочной работы. Крепко вас всех целую и вспоминаю вас всех постоянно в разные часы, стараясь себе представить, какой у вас там в данный момент пейзаж. Целую Наташу и Нину, Володе привет. Ваш Папаня.

Пишите же мне хоть раз в неделю, хоть коротко.

4 марта.

Милая моя маманя!

Пользуясь воскресеньем, пишу тебе еще о некоторых делах не для всеобщего сведения. В общем, атмосфера здесь лично для меня скорее улучшилась, несмотря даже на отсутствие Ильича, который хотя и поправляется, но довольно медленно 53 . Очевидно, у большинства внутреннее сознание, что их октябрьская позиция была ошибкой, даже просто глупостью, это сказывается во множестве мелких фактов. Отсюда еще, разумеется, очень далеко до быстрого выпрямления и правильного курса. С монополией внешней торговли мы одержали решительную победу и разбили всех ее врагов наголову. Тут на нашу позицию встали полностью Ленин и Троцкий, и всей остальной публике оставалось только принять решение, диаметрально противоположное тому, какое было принято осенью 54 . Разумеется, и тут, при наличности многих интересов, как внутри России, так и в особенности вне ее, которым монополия стоит поперек горла, нечего обольщаться успехом, а надо завтра же готовиться к новому напору и новой борьбе.

Ставился вопрос и о Лондоне. С моим отъездом и болезнью Берзина положение создалось там очень трудное. Возникал такой план, чтобы в Англии полпредом назначить Воровского, освободив меня совсем от этой

стр. 113


должности. Решили пока оставить по-старому, Боровский частью не очень пригоден, частью нужен еще и Италии... Решено только отозвать из Лондона Клышко 55 , по- видимому, это вывод из доклада ревизионной комиссии. Кем мы его там заменим в качестве замполпреда, еще неизвестно. К сожалению, Богрова тут сейчас нет, а не переговорив с ним, я не могу высказаться о его кандидатуре. Что касается меня, то не будь необходимости для детей быть в Англии, я с удовольствием воспользовался бы удобным предлогом уйти из Лондона, где меня Бонар-Лоу 56 и Керзон 57 не пожелали принять 58 ; как раз самое время было бы посадить им туда Воровского или даже еще менее значительную фигуру. Здесь в смысле работы несомненно интереснее, чем в Европе, и только в случае возобновления связи с Америкой мне имело бы смысл поехать туда на полгода. Жить сейчас в Москве уже и вам было бы возможно, если бы не чертовски трудные здесь вопросы с квартирой, вечно растущими расходами, в связи с падением курса рубля, и большими неудобствами и неприятностями по урегулированию всех таких житейских дел. Тут либо надо быть в какой-то вечной противной охоте за всякими случаями и способами, чтобы если и не улучшить, то хоть удержать на прежнем уровне автоматически ухудшающееся из-за растущей дороговизны положение, либо стоически вести спартанский образ жизни, вроде Фрумкина, который чуть-чуть не уморил жену, предоставив ей рожать в какой-то демократической лечебнице, не умея и не желая пойти в какую-то инстанцию, попросить несколько бумажных миллиардов, без чего ни хорошего доктора, ни теплой и чистой постели не получишь. Я, конечно, буду изучать все возможности, и в общем и целом вопрос о переезде сюда вашем надо обдумать, но пока что я все-таки доволен, что могу вас там оставить на прежних основаниях. Там видно будет. Слишком торопиться пересаживать девочек сюда, пожалуй, не стоит.

N 64.

21 марта [1923 года]

Милый мой родной Любонаша, любимые девочки!

Чтобы не задерживать рецептов для Кати, посылаю их сегодня и ограничиваюсь несколькими строчками, писать большое письмо пока некогда.

Живу я хорошо, здоров, обут, одет, сыт, каждую неделею беру ванну, работаю много и даже постричься некогда - оброс, как деревенский поп.

Ездил в Питер, но только на два дня: Москва вызвала по срочному делу. Видел Таубманов. Постарели они изрядно, особенно Вера Влад[имировна] 59 . Гриша нашел меня в великолепном состоянии. Вес оказался 5 пуд[ов] 5 ф[унтов], правда, в одежде. Питер тоже сильно приубрался и имеет привычный вид. Получил два маманиных письма, одно через Гринфельда, конечно, с большим опозданием.

Я не знаю, получили ли вы мое письмо большое, посланное через Берлин? Пишите. От девчат ни от которой ни слова! Непорядок! Так как вы люди тоже советские, а я все-таки нарком, то я "в порядке боевого приказа" устанавливаю: каждая из 3-х девчонок обязуются раз в две недели написать мне хоть коротенькое письмо. Наташе Красиной проследить за исполнением.

Володя меня надул: обещал прислать снимки и до сих пор ничего не прислал. Очень прошу его прислать их, а также сделать отпечатки со старых негативов, а то маманиных карточек более новых у меня вовсе нет, а девчат карточки у меня отобрали Таубманы.

Ну вот, пока и все.

Целую и обнимаю вас всех крепко. Берегите маманю и ухаживайте за ней. Целую, Наташу, Нину. Володе, Ляле и всем вообще привет.

Ваш Красин.

N 65.

3 апреля 1923 года

Милая моя маманя, золотая моя голова! Получил сегодня твое письмо и альбом с карточками и очень этому всему обрадовался. Спасибо! Милая ты моя маманичка! Я даже испугался: вдруг Вы в самом деле превратились

стр. 114


в тигрицу, ведь этак Вы чего доброго детев моих можете там растерзать, а советских начальников там у вас поблизости все равно нет, и вы им ничего сделать не можете!

У нас с тобой на этот раз перемена ролей, ты относилась к делу спокойно, а теперь я. Последний мой приезд в Англию, в связи с нашим тупиком в отношении дела Урк[арта], меня убедил в бесцельности моего проживания в Англии, а наглый отказ М[инистерст]ва иностранных] дел меня принять делал мое дальнейшее пребывание в Англии даже политически нецелесообразным. Не хотите разговаривать, довольствуйтесь Клышкой или в лучшем случае Воровским, а для более серьезных разговоров приезжайте в Москву или Берлин. Конечно, здесь моя работа с Лондоном не идет ни в какое сравнение. Я тут каждый день в десяти местах убеждаюсь и вижу, насколько полезно мне тут быть, и вот за каких-нибудь два месяца, а уже работа сильно двинута вперед, и, напр[имер], сейчас я занят воссозданием российского хлебоэкспорта 60 , и, я думаю, создадим организацию, какой еще у России не было никогда. И вообще, Внешторг начинает налаживаться, и успехи его можно проследить уже статистически. Постоянно выступаю на собраниях, и надо видеть, как публика рабочая слушает. Тут был ряд выступлений по случаю 25-летнего] юбилея партии, вспоминал Федора Афанасьева 61 и 90-е годы в Питере - сам некоторым родом вроде Богородицы- старше юбиляра- партии, ибо я работу начал не в 1898, а в 1890 году. При настойчивости я бы мог добиться оставления в Лондоне, но тогда пришлось бы переехать туда, т. е. перейти на инвалидное положение, а это мне еще рано. Чувствую себя я великолепно и могу еще поработать. Жаль только, что жить врозь приходится, но неволить вас к переезду или его форсировать не хочу, думаю, что вам остаться там можно будет, если даже придется перейти на более скромное положение, тоже не беда: ребятам это будет только полезно, они уже не маленькие и попробовать жизнь с более суровой и жесткой ее стороны им не помешает. Тебе же избавиться от большого трена 62 будет тоже не плохо. Можешь ребят и оставлять, съездить в Москву, побывать у Шурочки (она теперь полпредом в Норвегии и встретит тебя хоть с почетным караулом), а летом я всегда буду приезжать к вам в отпуск и среди года еще раз-другой.

Впрочем, насчет России ребятам тоже надо подумывать. Не след им обангличаниваться и бросать родину, а краше и лучше нашей страны и нашего народа все равно ни в каких Европах ничего нет.

Кошачья привычка к одному месту не резон: упирались же они и выли, когда вез их из Швеции в Англию, стерпится - слюбится. Повторяю, спешить нечего, а все же вопрос рано или поздно станет на очередь. Надо еще и с тем считаться, что скоро Россия будет самым спокойным и тихим местом в Европе, где дела идут хуже от месяца к месяцу. Среднюю школу Людмильчик ведь уже окончил, Катабрашка оканчивает весной, а Любана можно через ВЦИК хоть сразу в бакалавры 63 произвести. Ну да об этом еще успеем лично все вместе поговорить. Решение Л[юдмилым] учиться прикладному рисованию вполне одобряю. Если еще случайно кройку или шляпы прихватить, тоже будет не вредно. Отсутствие Катабрашки на архитектурном] конкурсе здесь очень заметно и, кажется, даже повергнет архитектурный мир в уныние. В утешение Катабрашки и назидание и другим моим детям посылаю вырезанную из газеты карикатуру о кино, под заглавием "Сейте разумное, доброе, вечное". Некоторые карикатуры у нас бывают недурны. Вообще большое замечается движение в публицистике, литературе и искусстве. Несомненно, в самом близком будущем Россия в этой области скажет большущее слово.

Рецепт Веры Влад[имировны] я вам послал. Получили ли? О Володе при случае спрошу, но думаю, по таким методам лечения они оба, вероятно, постегали.

Вот плохо, Красотанчик, что Вы сами-то похварываете. Как же это так? Ты так хорошо выглядела в январе, и я уж тут всем славословил про благотворное действие Италии. Ну, да я надеюсь, все это обойдется, у тебя ведь еще и седых волос нет, и хворать тебе рано. В Питере видел Веру

стр. 115


Марковну, ничего себе выглядит, неплохо. Зину не видал, но она себя, по слухам, чувствует на верху блаженства и, хвативши новороссийского в обстановке революции, считает берега Балтийского] моря раем.

Ну, однако, прощайте, мои миланчики. Целую вас крепко, пусть девочки мне хоть пару раз в две недели пишут. Наташу целую тоже, что-то тут по ней папаня и маманя соскучились, кажись, хотят и домой звать. Володе спасибо за фотографии, жду продолжения. Ляле и всем вообще привет, также и Джимми 64 , золоту!

Обнимаю вас всех. Ваш Красин.

N 66.

30 апреля [1923 года]

Милые мои маманичка и родные мои девочки!

Пишу вам наспех эти строчки, потому что А. А. [Иоффе] сегодня уезжает. Начал вам было большое письмо, но никак не могу его кончить: тут был съезд, поглощавший все время, а сейчас приходится спешно проворачивать запущенные во время съезда дела. Баталия была изрядная, но и не безрезультатная, надо надеяться, хотя по внешности все осталось по-старому.

Очень вы меня обрадовали присылкой карточек, я на них не могу насмотреться. Присылайте время от времени такие снимки.

Я совершенно здоров и чувствую себя очень хорошо, несмотря на большую работу во время съезда и всякие речи, митинги и даже газетные статьи. Целую и обнимаю вас всех крепко-крепко. Ваш папаня.

Письмо о Наташе пишу по просьбе Ге, передайте его Берзину.

N 67.

30 апреля 1923 года

Милый мой Любанаша! Сегодня послал тебе письмо с Квятковским 65 , а через несколько часов получил твое письмо, отправленное 23 апр[еля].

Вопрос о приезде старших девочек меня тоже занимает, и я сам тоже начинаю побаиваться, не делаем ли мы ошибки, задерживая их так долго за границей, не отрываем ли от русской почвы, не давая в то же время пустить корни как следует и в заграничной. Последнее для меня представлялось бы несомненной ошибкой: я думаю, в ближайшие десятилетия жизнь в России будет и интереснее и легче, нежели на Западе, который идет неудержимыми шагами к какой-то катастрофе. Оставлять ребят навовсе и навсегда за границей было бы ошибкой и перед ними и перед Россией. С другой стороны, жизнь здесь все еще далека от удобств и комфорта Европы, да и по части учения лишь при исключительных условиях тут можно хорошо устроиться. Я думаю, во всем этом вопросе и тебе, да, м[ожет] б[ыть], и девочкам, поможет ближайший приезд Вашкова, который получил уже, кажется, все визы и на днях выезжает, взяв с собой и дочерей. От них вы можете больше узнать подробностей о здешней жизни, чем от меня, хотя их выводы будут сильно отдавать обывательщиной, ибо жить им пришлось в архитрудных условиях. Напиши мне, какое у девчат будет примерно расписание с каникулами и началом учебы, чтобы я мог сообразовать с этим мои планы насчет летнего приезда и отпуска.

Я решительно против всяких этих Boarding schoo 66 . Это будет стоить чертову уйму денег и еще неизвестно, какой даст результат в смысле учебы, не говоря уже о прививке всяких англо-мещанских взглядов и вкусов от проживания в ихних пансионах. Что касается наук, сомневаюсь, чтобы в Англии где-либо о них особенно заботились, наверно, и там дело сводится к тому или иному спорту. Да и нечего им очень переутомляться науками, захотят учиться, так будут сами доходить, и время их еще не ушло.

Меня очень мало тревожит, что все поправки и пр. по долгу идут на мой счет. Никакого у меня своего счета нет, а будет ли это по счету Аркоса 67 или Делегации 68 - не все ли в конце концов равно: я ведь даже не коплю и беру у Республики лишь то, что проживаю, и если по соображениям представительским приходится тратить больше, надо платить, а из какой статьи - разница небольшая. Мне недавно Кл[ассон] писал, что по долгу расходы за два м[есяца] свыше 135 фунтов стерлингов, я ему ответил,

стр. 116


что надо расходы оплачивать и что я напишу тебе, с другой стороны, чтобы от всяких лишних расходов и затрат воздерживаться. Верно ли, что вы там завели-таки какой-то небольшой автомобиль? Если это так, меня это очень огорчит, абсолютно это ненужная, бестактная и лично мне могущая быть очень неприятной выдумка. Прошу ее безотлагательно ликвидировать. Надо же, в самом деле, считаться с особенностью и моего положения и не подвергать меня нареканиям, и вовсе не способствующим ни моей работе, ни чему другому.

6 мая.

Целую неделю не мог докончить письма, да и сейчас нет много времени, за навалившейся спешной работой. Работаю я все же в меру. То, что я "после 12" не пошел к Названовым, и объясняется тем, что я попросту пошел домой спать, а так как у Названовых 12 часов чуть ли не считается началом вечера, то как же мне иначе отвертеться от таких приглашений, как не ссылкой на неотложную работу. Ходить куда-либо, действительно], и некогда, да и не охота. Как-то раз собрался на Собинова 69 , "Лоэнгрина" 70 , но и тут, откровенно говоря, после второго акта заскучал и, смеясь, вспоминал, как мы с маманей почти ни на одном вечере не могли досидеть до конца праздничной части.

18 апреля был у дяди Бори на "рожденьи". Ему пошел 40-й год, вместе со всеми Красиными, а вчера мы с Гермашей были у Аркашки Мурзакова, к которому месяца два назад приехал из Владивостока Валерьян. По случаю близкого его обратного отъезда на Дальний Восток мы вот, старички, и собрались. Аркадий работает вместе с Гермашей, вылез таки из своего Смоленска, где в 1919 году чуть не помер со всей семьей с голову. У них трое сыновей от 16 до 20 лет. Все трое музыканты - целый оркестр.

Весна у нас стоит на редкость холодная, и за город никуда не тянет. Потеплеет, поеду на новой машине в Орехово отдавать визит морозовским рабочим. В конце мая собираюсь съездить в Архангельск, в июне будет съезд внешторгов 71 , и с конца июня уже можно будет думать о поездке за границу, если организация хлебоэкспортной кампании не задержит.

Напишите мне, пожалуйста, теперь же, как у девочек на лето и осень распределяется время, т. е. когда у них каникулы начинаются и кончаются и насколько их можно продлить. Мне надо знать это, чтобы сообразить насчет лета и сговориться заблаговременно со здешней публикой насчет отпуска и командировки.

Ну, пока, прощайте, целую и обнимаю всех вас крепко. Спасибо тебе, маманя, и девочкам за письмо. Пишите почаще. О Наташе я писал Берзину, чтобы ее не задерживали там, надеемся ее здесь скоро увидеть.

Еще раз целую.

Ваш папаня.

N 68.

[25 июня 1923 года]

[...] 72 и которые меньше и вовсе не зависят от возраста и преходящих настроений.

Мне думается, что именно поддаваясь чувству обиды и горечи, ты мне говорила и пишешь вещи, которых не следует говорить. Конечно, естественно, что у тебя не может быть добрых чувств, и понять это можно, но не надо все-таки увлекаться и без достаточных еще оснований приписывать людям намерения и побуждения, доказать наличность которых ты не можешь и которых, как я полагаю и уверен, в данном случае вовсе и не имеется. Поверь мне, милый мой Любанчик, не надо так писать и так говорить, голословные утверждения ведь все равно ничего не доказывают, а между тем ты сама себя этим унижаешь, так как справедливостью мы обязаны даже по отношению к врагу и пренебрежение ею сваливается на нашу голову. Я понимаю, что ты все это пишешь из хороших побуждений, желая меня спасти, предостеречь и проч. Но все-таки я не такой же младенец и не столь же уж прост и несообразителен, чтобы мог подвергаться тем опасностям, о которых ты пишешь.

Ну вот, Миланчик, пароход тем временем отчалил, и я это письмо смогу послать только уже с континента.

стр. 117


26 утром. Подъезжаем к Hook of Holland 73 . Доехали отлично, хотя ночью и качало немного. Но я спал все время.

При укладке чемоданов Люба маленькая попросила у меня карандаш, чтобы сделать надпись на коробке для Тани, да так мне его и не отдала, а я впопыхах его не хватился. Теперь я без карандаша как без рук, особенно в дороге. К карандашику этому я очень привык и не хотел бы его потерять. Пожалуйста, вы его поищите и мне пришлите. Люба, наверное, его оставила на мамином туалете в спальне. Ты, миланчик, его найди, заверни в бумагу так, чтоб вышел довольно толстый конверт (чтобы нельзя было прощупать, что в нем), и пошли с надежным курьером в Москву, попросив Марью Яковл[евну] 74 занумеровать для личной мне передачи.

Ну вот, мы приехали. Крепко всех целую. Тебя же, милая родная маманичка, обнимаю крепче всех. Твой любящий Красин.

N 69.

[26 июня 1923 года]

Милая моя родная маманичка!

Едем мы хорошо, подъезжаем сейчас к границе, и я спешу тебе написать две строчки и послать обратно с тов. Чернышевым. Он очень сокрушается, что не может исполнить данного тебе слова и ехать до Риги: без паспорта его никак через все границы протащить нельзя, и он должен сейчас возвратиться обратно в Париж.

Меня немного укачало, и я соснул с полчасика.

Еду в очень хорошем настроении и очень рад, что у меня завтра будет целый день в Берлине - это хорошо, по моим делам там надо переговорить.

Крепко тебя, маманичка, целую и обнимаю и очень тебя люблю и никогда не разлюблю и всегда буду с тобой и аминь.

Девочек моих милых поцелуйте и Катабрашу и Старшущего моего. Обнимаю вас всех еще раз, мои родные и любимые.

Ваш Папаня.

N 70.

28 июня [1923 г.], Берлин

Милый мой родной Любонаша!

Вот я второе утро в Берлине. Доехали мы великолепно, остановился я в посольстве, а сегодня вечером вместе со Стомоняковым, Абрамовым 75 и Квятковским еду в Наугейм, где должно быть совещание с Цурюпой 76 , который там лечится. Ночь езды, пятницу пробуду там и утром [в] субботу буду обратно в Берлине. Дальше выеду, вероятно, вместе со Стомоняковым в понед[ельник] или около того, в зависимости от наших дел. Крестинский сегодня улетает в Москву, мы же поедем поездом.

Новостей здесь особенных нет, из Москвы сообщают о некотором улучшении у Ленина, но, видимо, небольшом и малообещающем.

Погода тут как в Лондоне - пасмурная, холодно, уныло. Еще более уныло внутреннее положение Германии.

Ну вот, мои миланчики, уже пришли по мою душу, и я должен кончить письмо. Крепко тебя, мой родной, целую и обнимаю. Будь здоров, не волнуйся, не грусти, не слушай никаких сплетен и наветов и знай и помни, что я тебя люблю и никогда не разлюблю и никогда тебя не брошу.

Целую родных моих девочек и кланяюсь всем.

Твой Красин.

N 71.

3 июля 1923 года

Милый мой родной Любанаша, сегодня, 3 июля, мы наконец-то уезжаем из Берлина целым караваном. Дел всяких и переговоров было тут предостаточно, но еще больше предстоит в Москве, почему отчасти и беру с собой Стомонякова. Стоит уехать на полтора-два месяца, и тем уже начинать развал чуть не по всей линии, и многое надо будет наново отстраивать. Около внешней торговли теперь крутится столько всякого народа. Под благовидными и неблаговидными предлогами стремятся обойти монополию внешней торговли, а Фрумкин, при всей своей даже избыточ-

стр. 118


ной бюрократической твердокаменности, в этом отношении часто попадает впросак. О Москве тут пока только ранние неопределенные слухи. Назначение Раковского 77 , по рассказам, вызвано главным образом желанием избавиться от него на Украине. Вопрос теперь только, дадут ли ему англичане agreement 78 : об этом, когда узнаешь, напиши (через курьера). Я уж рад, что уезжаю, а то обеды, завтраки и интервью меня и тут замучили: немцы хотят показать, что и у них люди еще в ресторанах едят. Жизнь здесь у обывателей неважная. Иногда в один день цены вдруг вырастают на сто процентов 79 . Жалование на днях тоже сразу увеличили вдвое, но рынок на это немедленно ответил более чем двойным повышением цен, и рабочие и служащие остались ни при чем. Ну, пока, до свидания. Пиши мне почаще. Целую всех крепко. Папаня.

N 72.

[4 июля 1923 года]

Милый мой Любанчик! Пишу две строчки в Риге. Доехали великолепно и сейчас уже в русском вагоне. Должен сию минуту ехать с Чичериным на официальный] завтрак. Кончаю письмо. Целую тебя, родной мой дружочек и маманя. И деточек моих любимых. Целую крепко и Наташу и Володю. Всем привет. Ваш Папаня.

N 73.

6 июля 1923 года

Милая моя маманечка, ну вот, я опять в Москве. Доехали мы вшестером великолепно, скорее, чем прежде, почти на сутки, ибо переменили расписание, и в Риге не надо терять целый день, как было раньше. Попал на сессию ЦИК'а, приняли новую конституцию 80 Союза Советских республик. Выбрали союзный Совнарком, и я теперь уже не российский нарком, а союзный, в отдельных же республиках будут иметь не наркомов, а заместителей.

Сегодня получено известие, что англичане принимают Раковского и, таким образом, его назначение становится окончательным фактом. Вопрос и торгпреде еще не решен, но многие из приятелей, как Крестинский, Стомоняков и др., указывают, что мне, как союзному наркому, не будучи полпредом, не приличествует оставаться торгпредом, находящимся иерархически в общих вопросах в подчинении у полпреда, а лучше осуществлять контроль и руководство над лондонскими торговыми организациями в качестве наркомвнешторга. Я пока лишь хожу, скучаю, присматриваюсь, не предпринимая пока никаких действий до выяснения положения. Многих еще не успел повидать, и есть немало мелких спешных текущих дел. После дороги не сразу попадаешь в рабочее настроение. Отъелся я и выспался за дорогу отлично, загорел, и морда у меня выглядит "поперек себя". Настроение хорошее, на все вещи смотрю с точки зрения "наплевать" и так и дальше предполагаю. Видел пока Сонечку, Наташу и Анечку.

Ушка с Виктором встретил около Абенкина полустанка при скрещивании поездов, к сожалению, было всего 1/2 минуты времени. Ушок хочет побывать у вас в Лондоне, и я буду писать по поводу визы ему Я. А. Берзину.

7 июля.

Получил альбом с карточками, свой карандашик и письмо мамани,- спасибо. Родная моя маманичка, смотрю я на Вас на карточке и очень мне хочется Вас приласкать и приголубить, солнышко ты мое, не грусти, пожалуйста, и не будь печальной, я очень много и часто о тебе думаю и, по совести тебе говорю, может быть, даже лучше и отношусь к тебе, чем прежде. Следи внимательно за своим здоровьем и, если можно, поезжай куда-нибудь со свободными девочками на солнце или вообще за город.

Здесь погода стоит теплая, но до сегодня все были дожди, даже ливни: на Неглинном женщина, переходя улицу, залитую сплошь водой, попала в колодец и утонула вместе с ребенком. Сегодня, похоже что-то, будто погода установится. У меня с неделю уйдет на вхождение в работу, а со

стр. 119


следующего воскресенья я уж, наверно, начну выезжать за город. Сегодня гулял по берегу Москва-реки, хорошие тут виды, когда солнце.

8 июля. Воскресенье.

Был сейчас у Сони и Аси. Мальчик у них (Гермаша, он же "Помзя") премиленький. Выпоен весь на молоке и имеет белый цвет и кисло-сладкий нюх кожи, как маленький поросенок. Почти что сидит, очень приветливо меня встретил, и я с ним возился добрый час, пока мать его и бабушка хлопотали около по хозяйству. Ася выглядит лучше, чем весной, хотя подлец этот ее высасывает, видимо, основательно: прожорлив как гусеница. Если будет удобная оказия, пришлите ему целлулоидных и резиновых игрушек - две-три, не больше. Моя ведь система - полено и песок.

Ну, пока прощайте, мои милые. Целую тебя, маманичка, и Рыбку, и Катю, и Любу крепко-крепко. Приветы всем. О здешних делах напишу подробнее, как только поогляжусь, равно и о дальнейшем вообще, когда повидаюсь тут со всеми предержащими.

Владимира Ильича состояние плохо, и на восстановление работоспособности нет никакой надежды, разрушены важнейшие центры речи и движения. Пытались было учить его говорить и ходить, но после небольших успехов пошло опять на ухудшение, и даже лето и тепло не помогает. Это не для широкого распространения.

N 74.

14 июля [1923 года]

Милая моя родная маманичка, золотые мои дочери!

Пишу наспех перед отъездом И[вана] Михайловича] 81 . Делов выше головы, и я с утра до вечера занят. Более или менее начинаю дела уже проворачивать и, видится, в близком будущем будет немного посвободнее. Постепенно расчищаю тут весь мусор, накопившийся за полтора месяца и натасканный разными друзьями-приятелями. Многие получили уже и еще получат реванш, каждому по его заслугам, и положение, вообще говоря, восстанавливается более или менее нормальное. Раковского в М[оскве] нет, и я еще не договорился с ним ни насчет его работы в Торг[овой] делегации], ни насчет таких вопросов, как, например, вопрос о доме etc. Вам, по-моему, ни в коем случае не следует оставаться на Eton Avenue 82 , а лучше переехать куда- либо в пригород или даже за город. Будет и несколько дешевле и здоровее. Прямо вопроса об этом я тут ни с кем не поднимал, но по общему настроению полагаю, что до будущей весны, вам во всяком случае можно будет в Англии остаться. А там видно будет. Если мне не придется никуда ехать (например, в Америку или еще раз в Англию), можно будет серьезнее подумать и о вашем сюда приезде. Жизнь здесь все более и более входит в берега, и в конце концов тут скоро, пожалуй, будет не только более спокойная, но и более привлекательная жизнь. Если учесть, что Англия удваивает, а Франция ушестеряет свой воздушный флот, то, пожалуй, перспективы не очень успокоительные. Урожай у нас будет, по-видимому, так себе, и кое-где на севере будет и голодновато, но в общем и целом будет, несомненно, избыток хлеба. А будет хлеб, будет и топливо, и тогда минимум потребностей обеспечен.

Завтра первое воскресенье, поеду на 1/2 дня за город к Радеку 83 на дачу. Беру с собой Стомонякова. Приехал Гермаша с болота, выглядит очень хорошо, работает над своими машинами, Митяй тоже поправился совершенно, а вот Алеша что-то сплоховал, должно быть перехватил со своей атлетикой что ли. Зато маленький Гермашка очень хорошо, называется он также еще и "Помзя", это значит помощник зяблика - в чем он зяблику помогает, никто объяснить не может, но все-таки он "Помзя", вот и все! Сонечка собирается в августе ехать в Кисловодск. Борис живет на даче где-то 50 в[ерстах] от Москвы и по обыкновению так, что попасть к нему можно будет только сломав автомобиль. Собирается катать меня на моторной лодке: подозреваю, что Кузнецову (заместитель Маринушкина 84 ) придется снабжать его бензином. Как будет посвободнее, может, и поеду, благо, кажется, может быть хорошая теплая погода.

Ну, пока прощайте, мои милые. Насчет поездки в Норвегию боюсь

стр. 120


советовать. Штука это будет непростая и недешевая, а главное, можете попасть в дожди, там климат сугубо сырой. Я еще насчет отпуска определенно ничего не знаю, но прицеливаюсь его проводить на юге Англии. Попаду в отпуск едва ли раньше начала сентября. Крепко вас целую и обнимаю.

Наташа с мужем уезжают в Ригу, где он будет служить в Доброфлоте 85 .

(Окончание следует)

Примечания

1. Речь идет о Генуэзской конференции 10 апреля - 19 мая 1922 г. - европейской конференции по экономическим и финансовым вопросам, рассматривавшей проблемы компенсации бывших иностранных собственников в России и предоставления ей кредитов. Советская делегация, формальным руководителем которой был Ленин, а фактическим - нарком иностранных дел Г. В. Чичерин, внесла также демагогическое, рассчитанное на пропагандистский эффект предложение о всеобщем и полном разоружении. Во время конференции между Россией и Германией был подписан Рапалльский договор. Часть вопросов была перенесена на Гаагскую конференцию.

2. Монополия внешней торговли была введена декретом Совнаркома РСФСР от 22 апреля 1918 года. Красин был рьяным адептом монополии, полагая, что от нее в большой степени зависит развитие промышленности, ибо монополия внешней торговли явится важнейшим средством государственного обеспечения рынка для ее товаров. Фактическая реализация идеи монополии началась с образования в июне 1920г. Наркомата внешней торговли. После введения нэпа наркоматы и частные предприятия начали оказывать давление с целью смягчения или даже фактической отмены монополии внешней торговли. В 1921 г. происходила дискуссия по тезисам Лежавы, который подчеркивал необходимость ужесточения государственной монополии. 6 октября 1922г. на пленуме ЦК в отсутствие Ленина Г. Е. Зиновьев провел резолюцию, предусматривавшую свободный экспорт и импорт определенных товаров и создание свободных экономических зон. После пленума Красин обратился с жалобой к Ленину. 13 октября Ленин написал письмо Сталину для ЦК, в котором критиковал принятое решение и требовал отложить вопрос до следующего пленума ЦК. К позиции Ленина в основном присоединился Троцкий. 12 декабря Ленин попросил его выступить на пленуме ЦК. 18 декабря этот пленум отменил резолюцию от 6 октября и подтвердил необходимость сохранения монополии внешней торговли. XII съезд РКП(б) в апреле 1923 г. подтвердил ее нерушимость.

3. Видимо, имеется в виду Виктор Окс, первый муж Л. В. Красиной, проживавший в Константинополе (Стамбуле).

4. "Чтобы их Бог любил", "сухо дерево - завтра пятница" - присловья от "сглаза".

5. Гаагская конференция (15 июня - 22 июля 1922 г.) - европейская финансово-экономическая конференция, созванная по решению Генуэзской конференции для обсуждения претензий западных держав к России и вопроса о предоставлении ей кредитов. Ни к каким решениям конференция не пришла. Красин был членом советской делегации, которую возглавлял Литвинов.

6. Речь идет о члене советской делегации на Гаагской конференции Кржижановском Глебе Максимилиановиче (1872- 1959)- социал-демократе с 1893 года. В 1920г. Кржижановский был председателем Комиссии по государственной электрификации России (комиссии ГОЭЛРО), в 1921-1923 и 1925-1930гг. - председателем Госплана, в 1930-1932 гг. - председателем Главэнерго, с 1930 г. - руководителем Энергетического института Академии наук СССР.

7. Имеется в виду Кржижановская-Невзорова Зинаида Павловна (1869-1948) - жена Кржижановского, участница социал-демократического движения с 1898 года. С 1918г. она работала в Наркомпросе РСФСР, а затем в Академии коммунистического воспитания.

8. Сокольников (настоящая фамилия Бриллиант) Григорий Яковлевич (1883-1939)- социал-демократ с 1903 года. Непосредственно после Октябрьского переворота 1917 г. был генеральным комиссаром банков. Возглавлял советскую делегацию при подписании Брестского мира с Германией 3 марта 1918 года. Во время гражданской войны командовал соединениями Красной Армии. В 1921-1926 гг. был наркомом финансов, в 1929-1934 гг.

стр. 121


полномочным представителем СССР в Великобритании. С 1934г. заместитель наркома иностранных дел. Участвовал в "новой оппозиции" Зиновьева и Каменева 1925-1926 годов. На XIV съезде ВКП(б) (1925 г.) предложил сместить Сталина с поста генерального секретаря ЦК. Репрессирован. Умер в тюрьме. См. ГЕНИС В. Л. Григорий Яковлевич Сокольников. - Вопросы истории, 1988, N 12.

9. Скорее всего речь идет об автомобиле марки "Ситроен", выпускавшемся во Франции (в Италии был филиал фирмы) с 1919 года.

10. Der Haag (Гаага) - столица Нидерландов.

11. Речь идет о XII конференции РКП(б) 4-7 августа 1922 года. На конференции рассматривались вопросы об усилении партийного влияния в профсоюзах, борьбе против "буржуазной" идеологии, партий и течений, стремившихся использовать нэп "для реставрации капитализма". Был принят новый устав РКП(б), усложнивший условия приема в партию.

12. Лидо (Лидо-ди-Рома, Лидо-ди-Остия) - климатический курорт в Италии, на берегу Тирренского моря, к юго-западу от Рима.

13. Речь идет о советско-итальянском соглашении, подписанном 26 декабря 1921 г. в Риме. Соглашение предусматривало создание режима наибольшего благоприятствования для торговли и судоходства обеих стран, назначение специальных агентов, пользующихся дипломатическими привилегиями, возобновление почтовой и телеграфной связи и др. Советская сторона отнеслась к соглашению сдержанно. Оно рассматривалось лишь как предварительное. 22 сентября 1922 г. представительство РСФСР в Италии выступило с заявлением о нарушениях соглашения итальянской стороной и о враждебной кампании финансовых и торгово-промышленных кругов Италии против СССР, их стремлении подорвать доверие к советским внешнеторговым организациям (секвестр советского груза шелка, дело о продаже сульфата натрия и др.). Последовал обмен нотами. В первые дни после фашистского переворота в конце октября 1922г. антисоветские акции продолжались. 1 ноября группа фашистов ворвалась в помещение торгового отдела российского представительства и произвела обыск. 15 октября глава правительства Б. Муссолини принял советского полпреда Воровского и заявил, что Италия намерена идти на сближение с Россией. Инцидент был улажен.

14. Торговое представительство Российской Советской Республики.

15. Немецкие летчики и авиационный персонал находились под Смоленском в связи с установлением военного сотрудничества Советской России и Германии в 1921 году. В сентябре 1921 г. в Берлине состоялись переговоры, в которых с советской стороны участвовали К. Б. Радек и Красин. Было подписано соглашение о создании совместного "Общества по развитию промышленных предприятий". С 1922г. германской рейхсвер (вооруженные силы) создавал на советской территории объекты для испытания своей техники, в том числе военной авиации, иметь которую Германии запрещалось Версальским мирным договором. Один из таких объектов находился под Смоленском. Военное сотрудничество сократилось, но не прекратилось после прихода к власти нацистов в 1933 году.

16. Ходынка (Ходынское поле) - местность в северо-западной части Москвы в начале шоссе на Петроград (ныне Ленинградский проспект). В 1914г. здесь был открыт аэродром (с 1926 г. Центральный аэродром им. М. В. Фрунзе).

17. Имеется в виду концессионное соглашение с Л. Уркартом, которое Красин подписал 9 сентября 1922 года. Русско- Американская компания Уркарта получала в аренду свою бывшую собственность в России на 99 лет. Советское правительство обязалось инвестировать в предприятия компании до 20 млн руб. золотом, причем 150 тыс. фунтов стерлингов Уркарт должен был получить через два месяца после ратификации концессионного соглашения. Красин был уверен, что Совнарком ратифицирует документ. Однако Ленин выступил против. Политбюро 5 октября, а затем пленум ЦК РКП(б) 6 октября 1922г. отвергли ратификацию. Совнарком продублировал это решение. Из числа членов правительства только Красин голосовал за ратификацию. Видимо, история с этой концессией повлияла на отношение Красина к советскому режиму. На XII съезде РКП(б) в 1923 г. Красин был подвергнут острой критике за его позицию в связи с делом Уркарта.

18. Речь идет о пленуме ЦК РКП(б) 6 октября 1922 г., на котором рассматривался вопрос о монополии внешней торговли и были приняты решения, допускавшие изъятия из нее. По требованию Ленина эти решения были отменены на пленуме ЦК 18 декабря того же года.

19. Речь идет о судьбе соглашения с Уркартом.

20. Вера Ивановна - жена Андрея, сына Л. В. Красиной.

21. Речь идет об итальянских фашистах.

22. Путилов Алексей Иванович (1866 - после 1937) - директор Русско-Китайского, затем

стр. 122


Русско-Азиатского банков, многих акционерных обществ, глава крупнейшего военно-промышленного концерна. После октябрьского переворота 1917г. эмигрировал. См. БЕЛЯЕВ С. Г. Алексей Иванович Путилов. В кн.: Из глубины времен. Вып. 10. СПб. 1998.

23. Шибер ( нем. Schieber) - спекулянт.

24. Шварцвальд - горный массив на Юго-Западе Германии. Богат хвойными и буковыми лесами, минеральными источниками. Район ряда климатических и бальнеологических курортов.

25. Названы русские эмигрантские газеты: "Руль", выходивший в 1920-1931 гг. в Берлине, и "Последние новости" - в Париже в 1920-1940 годах.

26. Видимо, речь идет о Р. Э. Классоне.

27. Lues - сифилис.

28. Видимо, имеется в виду хирург Ф. Краузе (1857-1937) - профессор в Галле, с 1900г. в Берлине. Был известен хирургическим лечением туберкулеза.

29. Гольдшайдер Альфред (1858-1935) - профессор с 1898 г., директор ряда клиник. Специалист по внутренним болезням и невропотолог.

30. Старкова А. М. - жена В. В. Старкова.

31. При лечении в Берлине Красин использовал имя бывшего мужа своей жены Д. Н. Кудрявского.

32. Боровский был в Лозанне в качестве советского представителя на происходившей там конференции по вопросам Ближнего Востока (20 ноября 1922- 24 июля 1923г.) На конференции был подписан Лозаннский мирный договор с Турцией (он заменил не вступивший в силу мирный договор 1920 г.); была принята конвенция о проливах Босфор и Дарданеллы, предусматривавшая их демилитаризацию и возможность прохода торговых и военных судов всех стран как в мирное, так и в военное время.

33. Палатин - один из холмов, на которых возник Древний Рим.

34. Муссолини Бенито (1883-1945) - в начале XX в. социалист. В 1914 г. исключен из Социалистической партии за шовинистическую пропаганду. В 1920 г. основал Фашистскую партию. Был инициатором "похода на Рим" в октябре 1922 г., в результате которого была установлена власть Фашистской партии. Муссолини возглавил правительство и во второй половине 20-х годов фактически стал диктатором. В 1945 г. захвачен партизанами и по приговору военного трибунала Комитета национального освобождения Северной Италии расстрелян.

35. Кимерьере (ит.) - официант в дешевом ресторане.

36. Имеется в виду советское торговое представительство в Италии.

37. "Письма к тетеньке", "Помпадуры и помпадурши" - сатирические произведения М. Е. Салтыкова-Щедрина.

38. По-видимому, речь идет о Троцком.

39. "Жан Кристоф" - роман-эпопея (тт. 1-10, 1904-1912) Р. Роллана.

40. Lunch (англ.) - обед или второй завтрак.

41. Куно Вильгельм (1876-1933) - германский капиталист и политический деятель. С 1918 г. руководитель компании ГАПАГ. В ноябре 1922 г. сформировал правительство, взявшее курс на отказ от выполнения репарационных платежей и товарных поставок странам-победительницам в первой мировой войне. В августе 1923 г. правительство Куно ушло в отставку.

42. Имеется в виду артиллерийская школа, над которой шефствовал Наркомат внешней торговли.

43. Грожан Юлиус Августович (1873-?) - московский большевик, участник революции 1905-1907 гг. По происхождению швейцарец, сын учителя французского языка, химик. Грожан был помощником Красина в организации нелегальных типографий в Москве. Став наркомом внешней торговли, Красин взял Грожана в качестве своего помощника.

44. Морозовская электростанция в Орехово-Зуеве - электростанция, принадлежавшая текстильным фабрикантам Морозовым. В 1904г. по рекомендации Горького Красин переехал из Баку в Орехово-Зуево, где С. Т. Морозов, покровительствовавший революционерам, поручил ему модернизацию электростанции. В Орехово-Зуеве Красин работал один год.

45. Биби-Эйбатская электростанция в Баку - электростанция на мысе Баилов. Была построена в 1901 г. Красин был помощником директора строительства электростанции, а затем работал на ней до 1904 года. Находясь в Баку, он вел одновременно подпольную деятельность. Ряд социал- демократов он устроил на работу на электростанцию.

стр. 123


46. Ася - дочь С. Б. Лушниковой, сестры Красина.

47. Литвинова (урожденная Лоу) Айви (1890-?)- жена М.М. Литвинова с 1915 г., англичанка.

48. МУЗО - отдел музыкальных учреждений Наркомпроса РСФСР.

49. Винтер Александр Васильевич (1878-1958) - ученый- энергетик, академик (1932г.). Начальник строительства Шатурской ГРЭС, Днепрогэс и других электростанций.

50. Сапронов Тимофей Владимирович (1887-1939) - социал- демократ; в 1917-1919 гг. председатель Московского губисполкома, затем работал в советских и партийных органах на Украине. В 1920 г. один из руководителей группы "демократического централизма". Участник объединенной оппозиции 1926-1927 гг. на первом этапе ее существования. В декабре 1927 г. исключен из ВКП(б) и сослан. В первой половине 30-х годов несколько раз подвергался арестам. Расстрелян без суда.

51. Наталия Богданова - жена А. А. Богданова.

52. Речь идет о XII съезде РКП(б) 17-25 апреля 1923 года.

53. Здоровье Ленина резко ухудшилось осенью 1921 года. У него появились признаки быстрой утомляемости, возникли острые головные боли. 25 марта 1922г. в Горках у Ленина произошел инсульт, приведший к частичному параличу правой части тела и расстройству речи. Распространившиеся сведения, что Ленин был болен прогрессивным параличом на базе сифилиса, отвергались частью врачей. В следующие месяцы произошли новые инсульты. После кратковременного улучшения здоровье Ленина вновь ухудшилось в середине декабря. Генеральный секретарь ЦК Сталин был инициатором изоляции Ленина, которому не только не давали возможности получать закрытую партийную информацию, но и читать газеты. В конце 1922 - начале 1923 г. Ленин под видом "дневника" продиктовал несколько публицистических фрагментов, в частности "Письмо к съезду" с острой критикой Сталина и других партийных деятелей. В марте 1923 г. у Ленина произошел новый, на этот раз крайне тяжелый инсульт, приведший к тому, что он полностью утратил возможность сознательной деятельности. Не исключено, что 21 января 1924 г. Ленин был убит по приказу Сталина.

54. Речь идет о дискуссии по поводу монополии внешней торговли в кругах высшей большевистской иерархии.

55. Клышко Николай Константинович (1880-1937) - в социал- демократическом движении с 1904 года. Находился в эмиграции в Великобритании. После Октябрьского переворота 1917г. полпред в Эстонии. В последующем сотрудник Наркомата внешней торговли РСФСР. Секретарь и переводчик Красина во время переговоров о торговом соглашении с Великобританией 1920-1921 годов. Некоторые авторы высказывают мнение, что Клышко был приставлен ВЧК для наблюдения за Красиным, чтобы пресекать нежелательные, с точки зрения партийных лидеров, шаги. Г. А. Соломон даже полагал - по всей видимости, без должных оснований - что Клышко был подлинным руководителем делегации в Лондоне (см.: О'КОННОР Т. Э. Ук. соч., с. 220- 221). Позже Клышко был сотрудником советского полпредства в Лондоне. С 1923г.- начальник экспертного отдела Наркомвнешторга. В 1924-1926 гг. торгпред в Китае. Затем работал в ВСНХ, Госиздате. Арестован во время "большого террора" и расстрелян без суда.

56. Бонар Лоу (правильно Лоу Эндрю Бонар) (1858-1923) - лидер Консервативной партии в 1911-1921 и 1922-1923 годах. Депутат палаты представителей с 1900 г.; в 1915-1918 гг. министр по делам колоний. В 1919-1921 гг. лорд хранитель печати. Премьер-министр в 1922-1923 годах.

57. Керзон Джордж Натаниел (1854-1925) - консерватор; в 1899-1905гг. вице-король Индии. В 1919-1924 гг. министр иностранных дел Великобритании.

58. Британские власти, не имевшие до 1924г. дипломатических отношений с СССР, признавали Красина лишь в качестве торгового представителя. Этим объясняются многократные отказы министра иностранных дел Керзона дать ему аудиенцию.

59. Таубман Вера Владимировна - жена доктора Григория Таубмана, друга и врача семьи Красина.

60. СССР начал экспорт хлеба в 1923/1924 хозяйственном году (вывезено 3 млн. тонн хлебопродуктов). В следующие годы экспорт сократился (1924/1925 г. - 0,9 млн.тонн, 1925/1926 г. - 2,5 млн. тонн).

61. Афанасьев Федор Афанасьевич (1859-1905)- социал- демократ, с 1889г. член группы М. И. Бруснева. Один из руководителей Иваново-Вознесенской стачки 1905 года. Убит во время митинга.

62. Большой трен - жизнь на широкую ногу (grand train, фр.').

стр. 124


63. Бакалавр - первая ученая степень во многих странах Европы и в США. Во Франции присваивается окончившим среднюю школу и дает право поступления в университет.

64. Джимми (или Джерри, как он назван в письме от 21 января 1921 г.) - пес Красиных.

65. Квятковский Александр Александрович - сын известного народника А. А. Квятковского;

социал-демократ, был близок к Ленину. В начале 20-х годов директор АРКОС в Лондоне. В 1925г. отозван в Москву и арестован. Дальнейшая судьба неизвестна.

66. Boarding school (англ.) - школа-интернат.

67. All-Russian Co-operative Society Limited (после 1922 r. Arcos Ltd.) - Всероссийское кооперативное общество с ограниченной ответственностью; учреждено советским правительством в 1920 г. в Лондоне. Формально являлось частной фирмой и служило средством монополизации советской внешней торговли. Прекратило свое существование после заключения советско-германского договора о ненападении в 1939 г. и связанного с этим ухудшения советско-британских отношений.

68. Имеется в виду советская торговая делегация (представительство) в Великобритании.

69. Собинов Леонид Витальевич (1872-1934) - певец, народный артист (1923 г.).

70. "Лоэнгрин" - героическая опера (1848 г.) немецкого композитора Р. Вагнера (1813-1883).

71. Имеется в виду совещание наркомов внешней торговли РСФСР, Украины, Белоруссии и Закавказской СФСР совместно с торговыми представителями советских республик в зарубежных странах.

72. Начало письма не сохранилось. По всей вероятности, оно было уничтожено Л. В. Красиной в связи с его интимным содержанием. Весь пассаж, по-видимому, связан с любовной историей Красина - его отношениями с Т. В. Жуковской (Миклашевской). Аналогичные пассажи можно встретить и в следующих письмах.

73. Hook of Holland (англ.) - Голландский Крюк. Имеется в виду часть территории Нидер-ландов, глубоко вдающаяся в море между заливом Эйсселмер и Северным морем.

74. Марья Яковлевна - видимо, секретарь Красина в советском торгпредстве в Лондоне.

75. Абрамов (псевдоним Миров) Александр Лазаревич (1895- 1937) -социал-демократ с 1916 года. С 1921 г. на дипломатической работе в Берлине. Фактически являлся представителем Коминтерна. С 1926 г. заведующий отделом международных связей исполкома Коминтерна. С 1935 г. служил в 4-м управлении Генерального штаба Красной армии (военная разведка). Арестован во время "большого террора" и расстрелян без суда.

76. Цюрупа Александр Дмитриевич (1870-1928)- социал- демократ с 1898 года. С 1917г. заместитель наркома, с 1918г. нарком продовольствия РСФСР. С 1921г. заместитель председателя Совнаркома РСФСР. В 1923-1925гг. председатель Госплана, в 1925- 1926 гг. нарком внутренней торговли.

77. Раковский (настоящая фамилия Станчев) Крыстю (Христиан Георгиевич (1873-1941)- болгарский и румынский политический деятель, социалист, советский партийный и государственный деятель. Участвовал в европейском социалистическом движении с 1900 года. С 1903 г. жил в Румынии, был одним из руководителей Румынской социал- демократической партии. Во время первой мировой войны вел антивоенную пропаганду, используя средства, тайно предоставленные ему германскими властями. С 1917г. жил в России. В 1918г. вел дипломатические переговоры с Румынией и Украиной по поручению правительства Ленина. В 1919-1923 гг. председатель Совнаркома Украинской ССР. Вступил в столкновение со Сталиным по национальному вопросу. В 1923-1927гг. заместитель наркома иностранных дел и полпред СССР в Великобритании, а затем во Франции. В 1927 г. участвовал в объединенной оппозиции и был исключен из партии, в январе 1928 г. сослан в Астрахань, затем в Саратов, Барнаул. В 1934г. опубликовал покаянное заявление и восстановился в ВКП(б). Работал начальником управления научных учреждений Наркомата здравоохранения РСФСР. В 1937г. арестован и на судебном фарсе по делу "правотроцкистского блока" в марте 1938г. был приговорен к 20 годам заключения. В сентябре 1941 г. расстрелян в Орловской тюрьме по приказу Сталина.

78. Agreement - в дипломатической практике - агреман, согласие правительства принять в качестве посла лицо, предложенное другой страной.

79. Инфляция в Германии в 1923 г. была вызвана хозяйственной разрухой, репарационными платежами, усилена отказом их вносить, а затем и оккупацией Рурской области французскими и бельгийскими войсками в январе 1923 года. В конце сентября 1923 г. одна золотая марка стоила 38,1 млн. бумажными марками. Преодоление инфляции началось в ноябре 1923 г. мерами по стабилизации валюты (в частности заменой обесцененной марки новой рейхсмаркой).

80. Конституция СССР была утверждена в июле 1923 г. ЦИК СССР и в январе 1924г. съездом

стр. 125


Советов СССР. Она провозгласила, что в СССР существует диктатура пролетариата в форме Советов. Предусматривала лишение политических прав нетрудящихся эксплуататорских классов и групп (бывшая буржуазия, помещики, кулаки, священнослужители, чиновники полиции и жандармерии и т. д.), ограничение избирательных прав крестьянства, непрямые выборы в органы власти по производственно- территориальному принципу.

81. Видимо, речь идет о Майском (настоящая фамилия Ляховецкий) Иване Михайловиче (1884-1975)- меньшевике, министре самарского Комитета членов Учредительного собрания в 1918 году. В 1921 г. Майский стал большевиком. В первой половине 1920-х годов был сотрудником Наркомвнешторга, а позже советский полпред в Финляндии, Великобритании, заместитель наркома иностранных дел СССР. Автор трудов по истории Испании. В 1952г. был арестован, но после смерти Сталина освобожден.

82. На Eton Avenue в Лондоне размещалось полпредство СССР в Великобритании.

83. Радек (настоящая фамилия Собельсон) Карл Бернгардович (1878-1939) - польский, а затем германский социал-демократ, с 1917 г. член партии большевиков. Работал в Наркомин-деле РСФСР, являлся секретарем Коминтерна. Известный журналист, сотрудник "Правды" и "Известий". Участник оппозиции 1923-1927гг. В декабре 1927 г. исключен из партии, в январе 1928 г. сослан в Тобольск, а затем в Томск. В 1928 г. выступил с заявлением об отказе от оппозиционной деятельности. В 1929 г. возвращен из ссылки и восстановлен в партии. В 30-е годы заведовал отделом международной информации ЦК ВКП(б). В 1936г. арестован, на судебном фарсе по делу "антисоветского параллельного троцкистского центра" в январе 1937 г. приговорен к 10 годам заключения. Убит в тюремной камере уголовниками.

84. Маринушкин - технический помощник Красина в Наркомвнешторге.

85. Имеется в виду представительство Доброфлота в Латвии. Добровольный флот - общественная организация, созданная в России в 1870г. и ставившая целью развитие торгового мореходства. Организация была сохранена после 1917 года. По положению 1922г., Доб-рофлот находился в ведении Наркомвнешторга и являлся самостоятельным юридическим лицом. Прекратил существование во второй половине 30-х годов.

стр. 126


© biblio.kz

Permanent link to this publication:

https://biblio.kz/m/articles/view/Л-Б-Красин-Письма-жене-и-детям-1917-1926-2021-03-25

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Казахстан ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.kz/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Л. Б. Красин. Письма жене и детям. 1917-1926 // Astana: Digital Library of Kazakhstan (BIBLIO.KZ). Updated: 25.03.2021. URL: https://biblio.kz/m/articles/view/Л-Б-Красин-Письма-жене-и-детям-1917-1926-2021-03-25 (date of access: 05.08.2021).


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Казахстан Онлайн
Астана, Kazakhstan
122 views rating
25.03.2021 (133 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ПАМЯТИ ИМЕЛЯ БАКИЕВИЧА МОЛДОБАЕВА (15.02.1942 - 19.11.2005)
34 minutes ago · From Казахстан Онлайн
ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ТРУДОВОГО ПОТЕНЦИАЛА ДЕПОРТИРОВАННЫХ НАРОДОВ В УЗБЕКИСТАНЕ В КОНЦЕ 1930-Х - 1940-Е ГОДЫ
Catalog: История 
35 minutes ago · From Казахстан Онлайн
ПРОШЛЫЕ РАЗГОВОРЫ, БУДУЩИЕ РАЗГОВОРЫ
24 hours ago · From Казахстан Онлайн
ИСТОРИЯ РОССИЙСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЙ В ДОКУМЕНТАХ И МАТЕРИАЛАХ
Catalog: История 
7 days ago · From Казахстан Онлайн
АМЕРИКАНСКАЯ ОККУПАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА В ЯПОНИИ (сентябрь-декабрь 1945 года)
Catalog: История 
7 days ago · From Казахстан Онлайн
РОССИЯ И ВОСТОК. К выходу новой книги академика М. Л. Титаренко
Catalog: История 
9 days ago · From Казахстан Онлайн
С. Л. ТИХВИНСКИЙ. ВЕК СТРЕМИТЕЛЬНЫХ ПЕРЕМЕН
10 days ago · From Казахстан Онлайн
А. ТОЙНБИ: ОПЫТ ПОСТИЖЕНИЯ ИСТОРИИ
Catalog: История 
10 days ago · From Казахстан Онлайн
А. Н. САХАРОВ. РОССИЯ: НАРОД. ПРАВИТЕЛИ. ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Catalog: История 
13 days ago · From Казахстан Онлайн
СОВРЕМЕННАЯ КИТАЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ДВИЖЕНИЯ ЗА РЕФОРМЫ В ЦИНСКОМ КИТАЕ
Catalog: История 
13 days ago · From Казахстан Онлайн


Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Л. Б. Красин. Письма жене и детям. 1917-1926
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Kazakhstan Library ® All rights reserved.
2017-2021, BIBLIO.KZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Kazakhstan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones