Libmonster ID: KZ-1889

Алексей Николаевич Варламов родился в Москве в 1963 году. Окончил филфак МГУ, доктор филологических наук. Его первый рассказ был опубликован в журнале "Октябрь" в 1987 году. Автор нескольких книг прозы ("Рождение", "Лох", "11 сентября", "Теплые острова в холодном море" и др.), жизнеописаний Пришвина, Грина, Алексея Толстого, Григория Распутина, Михаила Булгакова. Лауреат премий журнала "Октябрь", "Антибукер" (1995), премии Александра Солженицына (2006), второго приза национальной литературной премии "Большая книга" (2007). Преподает в МГУ, ведет семинар прозы в Литературном институте.

Как уживаются в вас автор превосходной традиционной прозы и скрупулезный биограф-архивист? Не приходится ли делать над собой усилие, чтобы быть бесстрастным летописцем, когда вы работаете над книгами из серии ЖЗЛ?

- Я скрупулезен, но не беспристрастен. Я подыгрываю своим героям, но при этом стараюсь не нарушать правил игры. Начинаю как следователь, чья задача собрать как можно больше свидетельств, установив меру истинности каждого из них. Это бывает нелегко, ибо люди имеют обыкновение и в письмах, и в дневниках, и тем более в мемуарах лгать, и приходится устраивать "очные ставки" и "перекрестные допросы", а доверять только той информации, которая подтверждается в двух, трех независимых источниках, если только их удается найти. А дальше я всегда выступаю на стороне защиты - никогда обвинения, и никого не сужу. Моя задача - понять.

К прозе, у которой свои законы, все это имеет отношение довольно касательное, но имеет. Без опыта прозы я не написал бы ни одной биографической книги, да и не смог вообще понять, что значит быть писателем, каково это.

Пришвин, Алексей Толстой, Грин, Михаил Булгаков... Почему именно они? Это писатели, которые интересны вам более других? Или просто материалы для написания книг о них (а ваши книги производят впечатление строго документированных) более доступны? Кстати, сбор этих материалов - это же очень трудоемкое, кропотливое, долгое дело! Вы занимаетесь этим сами или у вас есть помощники?

- Собирать материалы не столько трудно, сколько чудовищно интересно, делаю это я всегда сам, с большой охотой, и более всего на свете завидую архивистам, а также хорошо понимаю, хотя и не одобряю ревность исследователей, которые, пользуясь служебным или каким иным положением, накладывают лапу на писательские архивы, булгаковский, например. Что же касается набора имен... У каждой книги своя предыстория, но, если вы обратите внимание, - везде одна эпоха и одна интересующая меня интрига: как люди, родившиеся и начавшие свой путь в одной стране, продолжил и его в другой, как строили

стр. 3

отношения с властью, с читателем, какова была их писательская стратегия в абсолютно новых для них условиях.

Вы добросовестно перечисляете своих предшественников в библиографиях к написанных вами жизнеописаниям, ссылаетесь в тексте на их суждения, зачастую с лестными для цитируемых авторов эпитетами. И все-таки пишете собственных Пришвина, Булгакова, Грина, Толстого...

- О, нет! Собственных писала Марина Цветаева - "Мой Пушкин". Она гений и может себе это позволить. Я пишу или по крайней мере стремлюсь написать пришвинского Пришвина, булгаковского Булгакова, гриновского Грина и так далее. Никаких иных побуждений и прав собственности у меня нет. Моя задача - своего героя запеленговать и попытаться запечатлеть этот все время ускользающий образ. Личность наблюдателя в данном случае дело второстепенное, главное - объект исследования, который в идеале должен превратиться в субъект и сам себя написать. Более того - выбрать, как это сделать. Поэтому все книги разные. Русейший Алексей Толстой начинается как роман в диккенсовском стиле - с таинственным происхождением и неожиданным возвышением героя и по мере развития сюжета превращается в русский вариант "Унесенных ветром": никогда моя семья не будет голодать. Булгаков - доевангельская, античная трагедия, поединок героя с судьбой, оканчивающийся его поражением при жизни и победой после смерти, но победой, за блеск которой иногда становится даже обидно; Грин - готика, психологический триллер про несостоявшегося террориста-смертника, гениального безумца, запойного пьяницу и пожизненного неудачника, охотника за несчастьем. Пришвин.... Вот про Пришвина не знаю, что сказать. Он для меня своеобразная матрица, камертон. Как это ни парадоксально, но я всех героев сверяю по нему. Это какая-то прародина литературы. И - поразительный пример удавшейся писательской и человеческой судьбы, что в истории русской литературы XX века - большая редкость.

Ну а всем, кто писал об этих людях до меня, собирал материалы, кто оставил свидетельства, воспоминания, лично знал моих героев, их жен, подруг, сестер, детей, кто делал архивные находки, составлял комментарии и примечания, публиковал письма и дневники - я благодарен безмерно, без них ничего бы у меня не вышло, и по этой причине я считаю своим долгом писать обо всех уважительно, даже если с кем-то бываю не согласен, и к каждой цитате из чужих работ и находок делаю сноски.

Почему в писательском ряду оказался Григорий Распутин?

- Благодаря Алексею Толстому. Он в конце 20-х собирался сочинять фальшивые распутинские дневники наподобие тех, что они сочинили с Щеголевым от имени фрейлины Вырубовой - произведение в высшей степени похабное. Редкий случай, когда ЦК ВКП (б) сделал доброе дело, помешал довести им непотребство до конца. Однако грех остался, вот Толстой меня и подтолкнул, можно сказать, поручил с этим сюжетом разобраться, чтоб отделить зерна от плевел.

Не было ли соблазна романизировать биографии ваших героев, добавить диалогов, размышлений, описаний природы и т. п. - для "живинки"? Как вы относитесь к такой разновидности биографической прозы?

- Для диалогов и пейзажей мне собственной прозы хватает, а документ интереснее любой моей выдумки. Но это не значит, что я в принципе отрицаю возможность того, что вы называете "живинкой". Абстрактно-то, я может быть и против, мне всего дороже факты, но придумывал же диалоги от имени Пушкина или Грибоедова Юрий Тынянов, придумывал Мольера и его жизнь, проецируя ее на себя, Михаил Булгаков. Тут дело не в принципах, а в результате. Только чтобы удалось, надо быть Булгаковым или Тыняновым.

За два года существования "Большой книги", самой крупной и престижной отечественной литературной премии, в числе лауреатов оба раза были авторы серии ЖЗЛ (вы один из них). И в этом году книга этой серии попала в шорт-лист с весьма высоки-

стр. 4

ми шансами на победу. Как вы объясняете такой успех жанра?

- Интересно. Вот и все. В литературе интерес вообще стоит на первом месте, чтобы мы ни говорили про стиль, язык и композицию, а вернее интерес из этих вещей и складывается. Интересно писателю, интересно читателю, тем более что современная беллетристика зачастую становится лишь средством самовыражения и не нужна никому, кроме тех, кто ее сочиняет.

В вашей прозе ощутимы автобиографические мотивы. Да вы и не скрываете этого, в частности предпосылая своей повести "Ева и Мясоед" подзаголовок "семейное предание". У вас очень интересная семья. Насколько эта тема неисчерпаема для вас?

- А вот это моя прародина. Я точно знаю, что стал писателем только потому, что мне завещала так моя бабушка, которой по жизни было некогда литературой заниматься, хотя тяга к словесности и таланту нее были недюжинные. И к ее судьбе мне хочется снова и снова возвращаться. "Ева и Мясоед" - это только шаг, не первый, но и не последний.

Хочется особенно отметить ваш талант передавать - и в прозе, и в биографиях - мельчайшие детали, с помощью которых создается яркая картина, образ. У кого выучились писать?

- Когда я был совсем молодым, мне много дало литературное объединение при московской писательской организации, где я столкнулся впервые в жизни с литературной средой - жесткой, едкой, насмешливой, и все равно такой привлекательной, маня щей. Там ничего не прощали и учили держать удар. Для писателя все это очень важно. Ну а чисто стилистически - не то что бы я учился, а как-то особенно внимательно читал Чехова, Бунина, Казакова...

Столичный житель, вы с любовью и знанием дела пишете о провинции, деревне, дикой природе, простых людях. Каким вы представляете своего читателя - живущим в крупном городе или небольшом селе?

- Это для меня едва ли не самая большая загадка, кто и с каким чувством меня читает. С критикой все более или менее понятно, а вот читатель - терра инкогнита, хотя, конечно, бывают отклики, письма, встречи, как было, например, этим летом в Иркутске. Главное, по нынешним временам каждый читатель дорог, он - штучный товар, эксклюзив. Адеревнюя, правда, очень люблю, хотя сам москвич Бог знает в каком поколении.

Вы преподаете в МГУ и имеете возможность видеть современную молодежь вблизи. Вы понимаете друг друга? Читают ли ваши студенты-филологи (не по обязанности, а для души)? Как скажется на уровне их подготовки отмена школьного экзамена по литературе?

- Ужасно скажется. Это какая-то диверсия, заговор равнодушных. Кому-то из нынешних чиновников не повезло в школе с училкой по литературе, и он теперь отыгрывается на целой стране. Гнать такое начальство надо в шею! И тут дело не только в филологах, а вообще в наших детях, которых хотят обокрасть и превратить в послушную массу, которую мы действительно перестанем понимать, потому что утратим общие ценности. Этак скоро начнут сбываться пророчества Брэдбери, и мы дойдем до 462 градуса по Фаренгейту. А филологи что ж? Конечно, читают. Еще б филологи не читали! Они и будут все хранить.

Вы доктор филологических наук. Каковы темы ваших диссертаций?

- Кандидатская называлась "Апокалиптические мотивы в русской прозе XX века". Эта тема возникла после того, как я написал роман про конец света - "Лох" и вдруг обнаружил, что не один я такой умный. А тут и Леонов с "Пирамидой", и Айтматов с "Тавро

стр. 5

Кассандры", и Кимс "Онлирией", и Владимир Шаров с "До и во время". Вот я и попытался этот вопрос исследовать: отчего вдруг в середине 90-х все стали ждать Апокалипсиса? А докторская диссертация была по Пришвину: "Жизнь как творчество в дневнике и художественной прозе М. М. Пришвина". Собственно с Пришвина и началась моя жэзээловская одиссея.

Всем известно, что идеальных семейных пар среди писателей, да и среди простых людей очень мало. Это дар и чудо одновременно. Вот Пришвину, скажем, с этим в жизни повезло. Вдова сделала все возможное для публикации его литературного наследия, писем, дневников, бережно относясь к каждой строчке. Вдова же Булгакова позволяла себе править рукописи, а издавала их, выдавая за оригинал. Не раздута ли тема идеальной любви "Мастера" и "Маргариты"?

- Я бы не стал бросать камешки в огород Елены Сергеевны. Если она что-то себе и позволяла в смысле вмешательства в рукописи мужа, то самую малость. А сделала для Булгакова столько и при его жизни, и после смерти, что он ее, я не сомневаюсь, простил. Конечно, рассуждая абстрактно, можно сказать, что она подпортила Булгакову биографию в глазах либеральной общественности: рассорила с пречистенским кругом, глаза была готова иным из его друзей выцарапать за то, что они хотели сделать из него мученика от литературы. Это она в той или иной степени подталкивала, вдохновляла его писать "Батум" и, надо честно признать, гораздо больше, чем "Мастера и Маргариту". Но тут, знаете... Я вот говорил, что все мемуаристы врут. Но есть вещи, которые невозможно придумать. В дневнике Фаины Раневской есть потрясающая запись. Она вспоминает рассказ Елены Сергеевны о том, как Булгаков просыпался по ночам, плакал и спрашивал: "Леночка, почему меня не печатают? Я ведь талантливый". И что она должна была делать? Елена Сергеевна была женщина практическая, она хотела помочь ему при жизни, а не дожидаться, пока он умрет и все будет напечатано.

Вообще писательские жены - отдельная тема. Какая была потрясающая жена у Грина - Нина Николаевна, у Платонова - Мария Александровна, да и Пришвину, прежде чем повезло со второй, подфартило и с первой. Булгакова же (которому Алексей Толстой объяснял, что писателю надо жениться трижды) первая жена просто спасла от смерти. Тут какой темы ни коснись - везде роман. Вся жизнь - роман.

Вашу прозу причисляют к традиционной. Кто из молодых писателей этого направления вам интересен? Можно ли говорить о русских прозаиках 90-х как о поколении?

Что скажешь об этом поколении? Его так раскидало: одних возвысило, других сбросило. Сколько поломанных судеб, сколько удивительных превращений, но все же это было время, которое я чувствовал, и потому для меня - это поколение, да, существует, в том числе и в литературе. Там была своя драматургия. Сейчас ее нет - все очень регламентировано, просчитано и слишком замешано на выгоде - культ успеха. Что касается писателей, то меня всегда тянуло к тем, кто меня старше, житейски опытнее, дольше жил, больше видел, а с молодыми за редким исключением я чувствую какую-то неловкость. Не знаю, почему. Но очень ценю прозу Алексея Иванова, Захара Прилепина, Майи Кучерской. И очень люблю своих студентов и в университете, и в Литературном институте. Мне кажется, им сегодня труднее, чем было нам.

Вопросы задавали О. Тараненко и Е. Трубилова


© biblio.kz

Permanent link to this publication:

https://biblio.kz/m/articles/view/Алексей-Варламов-Я-всегда-выступаю-на-стороне-защиты

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Шавкат КароевContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://biblio.kz/Shavkat

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. Тараненко, Е. Трубилова, Алексей Варламов: "Я всегда выступаю на стороне защиты" // Astana: Digital Library of Kazakhstan (BIBLIO.KZ). Updated: 10.01.2023. URL: https://biblio.kz/m/articles/view/Алексей-Варламов-Я-всегда-выступаю-на-стороне-защиты (date of access: 02.02.2023).

Found source (search robot):


Publication author(s) - О. Тараненко, Е. Трубилова:

О. Тараненко, Е. Трубилова → other publications, search: Libmonster KazakhstanLibmonster WorldGoogleYandex


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes
Related Articles
Лучшая азбука в стране букв
11 hours ago · From Цеслан Бастанов
Пугачева К. Прекрасные черты
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Воронин Л. Ищу человека
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Невидимый град
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Шергин Б. Праведное солнце Дневники разных лет (1939 - 1968)
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Николаева О. Тутти: Книга о любви
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Распад. Судьба советского критика: 40 - 50-е годы
Catalog: История 
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Первый ряд
2 days ago · From Цеслан Бастанов
Мальчик, которому не больно: Не сказка для не взрослых
3 days ago · From Цеслан Бастанов
Тайна Лунной Долины
Catalog: История 
3 days ago · From Цеслан Бастанов

Actual publications:

Latest ARTICLES:

BIBLIO.KZ is a Kazakh open digital library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Алексей Варламов: "Я всегда выступаю на стороне защиты"
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Kazakhstan Library ® All rights reserved.
2017-2023, BIBLIO.KZ is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Kazakhstan


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones