11 декабря 1918 г. Архангельск напоминал встревоженный муравейник. Горожане, испуганно поглядывая в конец Троицкого проспекта, откуда раздавалась беспорядочная стрельба, стремились как можно быстрее укрыться в спасительных подворотнях. По проспекту на высокой скорости пронесся легковой автомобиль, резко затормозивший метрах в двухстах от архангелогородских казарм. Из автомобиля не спеша вышел человек в генеральской шинели, к которому тотчас подбежал один из офицеров и доложил:

- Ваше высокопревосходительство, личный состав пехотного полка отказывается выступить на фронт.

- Передайте командиру полка, что даю ему время до четырнадцати часов, после чего приму все меры сам и заставлю назначенные роты выступить на фронт. Немедленно подтянуть к казармам пулеметную школу и бомбометную команду, которым ровно в четырнадцать часов открыть огонь по бунтовщикам. Сообщите им, что все желающие могут выйти из казарм, не опасаясь репрессий.

Отпустив офицера, генерал Владимир Марушевский, а это был он, не обращая внимания на выстрелы, задержался, чтобы лично удостовериться в точном и неукоснительном выполнении приказания. Из казарм вышла всего лишь одна рота. Ровно в два часа дня бомбометная команда открыла огонь. После третьего выстрела из казарм, бросая винтовки, стали выбегать солдаты. Марушевский подозвал к себе одного из офицеров и приказал:

- Немедленно потребуйте выдать зачинщиков, а ежели роты таковых выдавать не будут - взять каждого десятого человека по шеренгам и расстрелять на месте.

Через десять минут вызванный караул оттеснил от толпы 13 человек, которые были признаны зачинщиками бунта и вскоре расстреляны. Вечером на заседании правительства Северной области генерал Марушевский доложил, что бунт подавлен и приговор приведен в исполнение.

- Как, без суда?! - воскликнул председатель правительства Н. Чайковский.

- По точному следованию уставу дисциплинарному, предоставляющему начальнику безграничные права в смысле выбора средств по восстановлению дисциплины и на мою личную перед Россией ответственность, - ответил генерал Марушевский.

К этому времени Владимиру Владимировичу Марушевскому исполнилось сорок четыре года. Потомственный дворянин, чьи предки всегда честно служили России, он без колебания выбрал военную стезю. Успешно окончил Николаевское инженерное училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Обладая хорошей памятью и силой воли, всегда стремился к тому, чтобы каждую свободную минуту использовать для изучения всего нового в военном деле. Свои теоретические познания с успехом применял на практике не только на учениях и тактических занятиях, но и в боевой обстановке. Он умело действовал на полях сражений русско-японской войны 1904 - 1905 гг. Столь же умело преподавал в Николаевской академии Генерального штаба. В Первую мировую войну возглавлял штаб 2-й Финляндской стрелковой дивизии, командовал 7-м Финляндским стрелковым полком и 3-й особой русской бригадой во Франции.

После Февральской революции 1917 г. начался стремительный взлет Владимира Владимировича на вершину военного Олимпа. В сентябре он стал начальником Генерального штаба русской армии. Захват большевиками власти в Петрограде в октябре 1917 г. Марушевский не одобрил, за что незамедлительно поплатился. Новая власть подвергла его аресту за "саботаж переговоров о перемирии с германским командованием". 30 ноября по решению Совнаркома Российской Советской Республики он был освобожден на поруки и уехал в Финляндию.

В августе 1918 г. генерал Марушевский покинул Финляндию и прибыл в Швецию. "Именно с этого момента, т. е. с прибытия моего в Стокгольм, - вспоминал он позднее, - для меня началась новая сложная драма, в смысле искания прямых путей, по которым я ходил всю мою жизнь и по которым, конечно, хотел дойти и до гробовой доски".

стр. 57

В середине октября Владимир Владимирович получил телеграмму от французского посла в России Ж. Нуланса, который приглашал его в Архангельск. К этому времени к власти в Архангельске, опираясь на штыки войск Антанты, пришло Северное правительство во главе с Н.В. Чайковским. Тот предложил авторитетному русскому генералу до прибытия Е.К. Миллера, который должен был занять пост генерал-губернатора и главнокомандующего войсками, возглавить военное управление области. После вступления Миллера в должность Марушевскому отводилась роль его начальника штаба. Это предложение застало врасплох Владимира Владимировича, всегда испытывавшего отвращение к штабной работе. "К канцелярской работе у меня никогда не было склонности", - отмечал он впоследствии. Однако стремление служить России, которая оказалась в пучине Гражданской войны, пересилило неприязнь к штабной работе. Поэтому Марушевский принял предложения правительства.

В. И. Игнатьев, бывший управляющий делами внутренних дел Северной области, следующим образом характеризовал Марушевского: "Живой, подвижный, энергичный, он производил впечатление человека в значительной мере понимавшего дух революции, сменившей самодержавную идеологию. Иное было его отношение к солдату, к общественности, что не мешало ему впоследствии довольно близко подойти к правым кругам Архангельска, но не настолько, насколько его преемник генерал Миллер, типичный, лояльнейший, способный придворный генерал".

Программа реорганизации армии Северной области, разработанная Марушевским, включала меры, направленные на восстановление воинской дисциплины, системы отличий офицеров и солдат, единообразной формы одежды с погонами старого образца, статуса ордена Св. Георгия. Все пункты программы правительство приняло, за исключением погон. Тогда Марушевский поставил условие: или все его требования будут приняты, или он немедленно покинет область. Ультиматум подействовал, так как острая нехватка опытного командного состава не оставляла правительству ни малейшего шанса на маневрирование.

В. В. Марушевский с энтузиазмом приступил к реорганизации крайне малочисленных и пестрых по своему составу вооруженных сил Северной области. В первую очередь он положил конец пьянству и дракам среди офицеров, происходившим ежедневно в Архангельске. Была проведена регистрация всех офицеров, создана специальная комиссия для проверки у них документов, учреждена гауптвахта. Были приняты меры по пересмотру и переизданию уставов внутренней службы и дисциплинарного. Однако стремление Марушевского навести твердый порядок встретило поначалу сопротивление не только со стороны солдат, но и со стороны офицеров. В сложившейся обстановке от командующего войсками требовались терпение и настойчивость, которыми он обладал в полной мере. С присущей ему основательностью Владимир Владимирович добился того, чтобы прежде запущенные казармы, где помещались мобилизованные, приобрели образцовый вид. В подвалах архангельских казарм по приказанию командующего были устроены помещения для солдатского собрания и лавка.

Так в трудах и заботах незаметно пролетели почти три месяца. 13 января 1919 г. в Архангельск прибыл генерал Е.К. Миллер, которому Марушевский передал полномочия генерал-губернатора и главнокомандующего, оставаясь членом областного правительства и командующим войсками области. В июне, после того как финские войска вошли в соприкосновение с частями Мурманского фронта, генерал Марушевский был командирован в Финляндию. Ему было поручено передать главнокомандующему финской армией генералу К. Маннергейму, что правительство Северной области "никаких агрессивных помыслов против Финляндии не имеет, желает установления нормальных отношений между жителями Финляндии и России". Кроме того, он должен был организовать взаимодействие между финскими и русскими частями, а также добиться подчинения финских отрядов русскому командованию.

"Полученные мною инструкции, давая мне весьма сложную задачу, - отмечал позднее Владимир Владимирович, - были проникнуты все тем же духом недоверия к финскому правительству, столь характерным в довоенную эпоху, и потому я не рассчитывал на большие результаты от моей поездки". Так оно и случилось. Генерал Маннергейм принял посланца Северной области дружески, тем более что им довелось общаться еще в период пребывания Марушевского в Финляндии. Однако дальше любезного отношения дело не пошло, особенно когда речь зашла о вопросах, касавшихся подчинения финских отрядов командованию Северной области и такой щекотливой темы, как независимость Финляндии. Марушевский вспоминал: "Со смешанным чувством я покидал дворец. Я увидел в Маннергейме человека, конечно, искренно дружественно расположенного к России, но стоящего твердо, прежде всего, на точке зрения насущных интересов своей страны, в отношении которых я не мог рассчитывать ни на малейшую уступчивость. Естественно, мог быть лишь политический торг, в котором я не мог предложить абсолютно никакой уплаты в возмещение его уступок...". А в политических торгах боевой русский генерал участвовать не желал...

К этому времени Марушевский потерял веру не только в северного соседа, но и союзников, которые потихоньку покидали пределы Северной области. Поэтому в конце июля он отказался принять пост начальника штаба Северного фронта, который ему предложил главнокомандующий фронтом генерал Миллер, и в конце августа уехал из России. На родину ему уже не суждено было вернуться. В эмиграции он сотрудничал с генералом П. Н. Врангелем, оказался вовлеченным в ряд политических акций, направленных против Советской России. К сожалению, со второй половины 20-х годов XX века следы Марушевского в Европе теряются. Вполне возможно, что причиной тому стало его извечное стремление идти прямым путем, который отнюдь не приветствуется в политических играх.

Полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член-корреспондент РАЕН

Постоянный адрес данной публикации: