Фильтр статей по ключевому слову: образы RSS

К 140-летию со дня рождения Владислава Ходасевича

Sat, 23 May 2026 14:52:00 +0500

«Проходит сеятель по ровным бороздам. Отец его и дед по тем же шли путям. Сверкает золотом в его руке зерно, Но в землю черную оно упасть должно. И там, где червь слепой прокладывает ход, Оно в заветный срок умрет и прорастет. Так и душа моя идет путем зерна: Сойдя во мрак, умрет — и оживет она. И ты, моя страна, и ты, ее народ, Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год, — Затем, что мудрость нам единая дана: Всему живущему идти путем зерна» Владислав Ходасевич 23 декабря 1917 В предисловии к современному изданию стихотворений Владислава Ходасевича писатель Александр Корин сказал: «…Сам Владислав Ходасевич боялся, что его русский язык сделается мертвым, как латынь, «и я всегда буду для немногих, и то, если меня откопают». Ходасевича откопали. Снова пустили в оборот. То есть начали читать. Оказалось, совсем не латынь. Оказалось, что поэт-то живой. Стало ясно, что откопали нового старого великого русского поэта». Не будь Ходасевич эмигрантом, это сделали бы и признали бы давно… Биография Владислава Фелициановича Ходасевича доступна в изложении интернетских источников, и поэтому я, вспоминая его, коснусь лишь фактов, связанных с его творчеством. Он родился 28 (по старому стилю 16-го) мая 1886 года, в Москве, так что ныне минуло 140 лет со дня его рождения, и, как эта дата достойна, чтобы её отметили как день рождения действительно неординарного, талантливого русского поэта, так и его творчество достойно описания и изучения, а его книги (как романы и мемуары, так и стихи) – читательского внимания и размышлений над ними… После окончания гимназии Владислав Ходасевич поступил на юридический факультет Московского университета, потом перевёлся на историко-филологический, хотя курса не окончил. Но с начала ХХ века он, как сообщает Википедия, «находился в гуще литературной московской жизни: посещал Валерия Брюсова и телешовские «среды», Литературно-художественный кружок, <…> печатался в журналах и газетах, в том числе ... Читать далее

О прозе Юрия Трифонова (памяти писателя)

Thu, 19 Mar 2026 17:13:00 +0500

Современная действительность, множеством факторов обусловившая изменение человеческого сознания, взглядов на мир и человека в нём, сформировала и нового читателя. В массовой читательской аудитории популярны и востребованы жанры триллера, криминального детектива, фэнтези, женского романа, мистического романа и пр. Жив интерес к антиутопии, к фантастике. И как-то всё больше отступают на дальний план философский роман, интеллектуальный роман в их традиционном классическом оформлении. Однако писатель, о котором мне хочется вспомнить, вряд ли может быть причислен к ряду традиционалистов-художников, хотя именно для его творчества характерны жанры философского и интеллектуального романа, о которых я сейчас сказала, жанры нравственно-философской повести и исторического романа. Поднимая традиционные для названных жанров проблемы, он искал способы обновления жанровых форм, и результатом этих творческих исканий стали его повести и романы, основанные на усложнённой композиции, сочетании разных временнЫх пластов, метафорических образах, – на приёмах, формирующих глубокий подтекст, побуждающий читателя к размышлениям о жизни и человеке, о связи времён, о настоящем и будущем. Я говорю о Юрии Трифонове. Один из моих любимейших писателей, автор, как представляется, очень близкий Чехову, но с совершенно иной палитрой художественных средств, Юрий Валентинович Трифонов (28 августа 1925 — 28 марта 1981) был крупнейшей фигурой литературного процесса 1960-х – 1970-х гг. в СССР. Литературная критика тех лет называла его создателем «городской прозы». Формальные поводы для этого были: он писал о жителях города, зачастую – столицы; не привлекал читательского внимания к насущным и вечным проблемам, освещаемым так называемыми «деревенщиками» (авторами «деревенской» прозы) в литературе. Но поводы эти поистине только формальны. Потому что всегдашним объектом писательского внимания Трифонова был человек – просто человек, независимо от его статуса, присваиваемого, в частности, местом п ... Читать далее

О Михаиле Булгакове и его «закатном» романе. Часть 2

Mon, 09 Mar 2026 09:54:00 +0500

Да, художественный мир романа отличается необычайной наполненностью и своеобразием, и выстроен он тоже своеобразно. В нем взаимодействуют два временных потока: эпоха первого века нашей эры и современная Булгакову эпоха (Б. Соколов соотносит их соответственно с 29 и 1929 годами). Место действия в первом веке – вымышленный город Ершалаим (за которым явно проступает древний Иерусалим), в двадцатом – советская Москва. Однако сразу следует оговорить, что все персонажи романа существуют не только в конкретном историческом времени, но и как бы перед лицом Вечности, с позиций которой судимы автором. Роман не зря в последней редакции назван «Мастер и Маргарита». Мастер (писатель) и его подруга Маргарита – главные герои романа. Своеобразие булгаковского произведения и в том, что в нём зримо представлен и мир романа, который пишет Мастер и события в котором как раз и разворачиваются в начале первого века нашей эры. Читатель знакомится с персонажами романа Мастера: бродячим философом Иешуа Га-Ноцри и римским прокуратором Иудеи Понтием Пилатом. Но сразу же читатель открывает для себя и то, что, оказывается, булгаковской волей, Иешуа и Пилат – не только персонажи Мастера, они существовали в действительности! Свидетель тому – Воланд, из уст которого читатель вместе с другими булгаковскими героями (современниками Мастера) слышит недосказанные Мастером фрагменты той древней истории; и получается, что Мастер каким-то чудом (интуицией художника?) проник в древнюю реальность и, рассказывая о ней, ни в чём не погрешил против истины. В финале романа ему будет дано в этом убедиться, и он воскликнет: «О, как я угадал! О, как я всё угадал!». Безусловно, Мастера как художника прежде всего характеризует его роман. Вспомним сюжет и героев этого романа, чтобы проникнуть в замысел Мастера и понять, что двигало им в стремлении описать увиденную внутренним взором историю: тем самым мы проникнем и в замысел Булгакова, постигнем суть семантики образа Мастера и его функц ... Читать далее

Кого моет «Баня» Владимира Маяковского? (О драматургических метафорах Маяковского)

Fri, 27 Jun 2025 21:09:00 +0500

«Навели хрестоматийный глянец!» – возмущался Владимир Маяковский по поводу мифологизации личности и творчества Александра Пушкина в советскую эпоху (см. стихотворение «Юбилейное»). Однако в русской поэзии ХХ века, вероятно, нет фигуры более захрестоматизированной, чем трагическая фигура самого Владимира Маяковского[1], чьё творчество весьма однобоко трактовалось в советском литературоведении. Кто не помнит, что Маяковский – певец революции и советского строя, автор поэм «Хорошо!» и «Владимир Ильич Ленин», кто не знает строк его «Стихов о советском паспорте»! Но Маяковский, между тем, ещё и автор циклов внутриполитической сатиры (на одном из своих творческих вечеров он назвал один такой цикл «Некрасивые стихи» и прибавил частицу «сов-» к их названиям: «Сов-служака», «Сов-плюшкин», «Сов-помпадур», «Сов-халтурщик» и т.д.), а также сатирических пьес «Клоп» и «Баня», постановку второй из которых вменили, в частности, в вину арестованному в годы сталинских репрессий и затем расстрелянному Всеволоду Мейерхольду… О Маяковском столько написано! И биографических публикаций, и обзоров творчества, и аналитических трудов (в том числе уже в постсоветскую эпоху) – в разном тоне и разного (часто прямо противоположного) по смыслу оценок его личности и творчества, а также по фактическому содержанию материалов. Образы Маяковского, созданные исследователями его творчества и публикаторами своих статей и монографий, порой противоречат друг другу. В некоторых публикациях поэт представал этаким монстром… Чего стоит только, например, ниспровергающий «разоблачительный» пафос книги Юрия Карабчиевского «Воскресение Маяковского» (М., 1990)! Кстати, тот читатель, который впервые откроет данный памфлет Карабчиевского, должен будет сделать скидку на жанр, и ему, наверно, будет интересно узнать, что чуть позже автор этого произведения сам признавался, что зря ополчился на поэта, просто-де тот попал критику под горячую руку в эпоху всеобщего разрыва с советским прошлым: «Никому сегодня не ... Читать далее