Святочные сюжеты в зарубежной литературе и кинематографе: от готического ужаса к рождественскому чуду Введение: Дихотомия святок — от языческого страха к христианскому милосердию Святочный период (от Рождества до Крещения) в западной культуре, особенно в англоязычной традиции, породил уникальный жанр — «рождественскую/святочную историю» (Christmas ghost story). Его особенность в глубинном соединении двух архетипов: языческого страха перед «тонким» миром, когда граница между живыми и мертвыми истончается, и христианского идеала милосердия, покаяния и семейного тепла. Этот синтез создает мощный драматургический котел, где личное преображение героя часто происходит через встречу с потусторонним. Литературный канон: викторианские призраки и моральный урок Золотой век святочного сюжета — викторианская Англия. Традиция рассказывать у камина страшные истории на Рождество была популяризирована именно тогда, найдя отражение в периодике. Чарльз Диккенс — «Рождественская песнь в прозе» (1843). Этот текст — краеугольный камень жанра. Здесь святочная мистика (четыре призрака) служит не для ужаса, а для морально-этического перерождения скряги Эбинейзера Скруджа. Диккенс виртуозно соединил готическую атмосферу (призрак Марли, видения) с социальной критикой и четкой христианской моралью о необходимости доброты, щедрости и семейных ценностей. Это не история о призраках, а история об исцелении души, где сверхъестественное выступает катализатором. «Вихрь» («The Turn of the Screw», 1898) Генри Джеймса. Хотя формально это не святочная история, она была написана для рождественского выпуска журнала и читается в рамках этой традиции. Джеймс доводит жанр до психологической изощренности: призраки нянечки и камердинера могут быть как реальными сверхъестественными сущностями, так и проекцией психического расстройства молодой гувернантки. Святочный мотив «размытых границ» здесь работает на создание паранойи и неопределенности, ставя под вопрос саму природу зла. М. Р. Джеймс — мастер «антикварно ... Читать далее