Новый год и Рождество в российском кинематографе: эволюция праздничного мифа Новый год и Рождество в российском кинематографе не просто служат декоративным фоном, а представляют мощный культурный код, смысловую нить, отражающую трансформации национального сознания на протяжении более ста лет. Их представление прошло сложную эволюцию: от дореволюционных святочных историй до советской новогодней сказки и постсоветского синтеза традиций. 1. Дореволюционный период и эмиграция: Рождество как духовный и семейный центр В раннем русском кино (фильмы Александра Дранкова, Владислава Старевича) и в творчестве режиссёров-эмигрантов доминировал именно рождественский нарратив, укоренённый в православной традиции и литературной классике. Основой служили святочные рассказы по мотивам произведений Н. Лескова, А. Чехова, Ф. Достоевского, где праздник становился временем чудесного преображения, нравственного прозрения и милосердия («Мальчик у Христа на ёлке»). Ключевыми атрибутами были: вифлеемская звезда, ёлка как древо рая, мотив примирения и помощь страждущему. Эти фильмы утверждали ценности христианской любви и семейного тепла в эпоху социальных потрясений. В эмигрантском кино (например, в творчестве Донатаса Баниониса) Рождество часто становилось ностальгическим символом утраченной России, её душевного уклада. 2. Советский период: конструирование светского новогоднего мифа С середины 1930-х годов, после отмены запрета на ёлку (1935), происходит фундаментальная трансформация: Рождество как религиозный праздник полностью вытесняется из кинопространства, а его атрибутика (ёлка, подарки, гуляния) семиотически перезагружается и прикрепляется к Новому году. Этот праздник был сконструирован как главная советская утопия: время всеобщего равенства, радости, исполнения желаний и веры в светлое будущее. Он идеологически нейтрален, лишён религиозного подтекста, но наполнен магией государственного масштаба. Культовые советские комедии стали «светским евангелием» нового праздника: «Карнавальна ... Читать далее