Человечеству свойственно смотреть вперед, мечтать и думать о будущем. Каким оно будет лет, скажем, через 10? Или 50? Своими размышлениями о перспективах Дальневосточного региона делится директор Института экономических исследований Дальневосточного отделения Российской академии наук, член-корреспондент РАН Павел МИНАКИР.

- Павел Александрович, сегодня многие пытаются прогнозировать варианты экономического развития Дальнего Востока. Вам это, как говорится, по роду деятельности положено. Что вы думаете о будущем региона, занимающего более трети территории России?

- Все будет зависеть от принятых в отношении региона геополитических решений. Самый простой вариант: живете - и живите. Варитесь в собственном соку - и на здоровье.

В этом случае регион развивается в рамках чистых конкурентных экономических стратегий. А они просты и циничны: можете сделать дешевле, чем, скажем, в западных районах, - будете делать. Если вы способны только добывать сырье, то этим дело и ограничится. Но ведь среднее расстояние взаимных поставок в Дальневосточном регионе больше трех тысяч километров. В таких условиях и на таких расстояниях торговать и конкурировать, ох как непросто...

- Ну а если в бюджет будут заложены достаточные средства для социального, экономического развития региона, его структурной перестройки?

- В данном случае изменятся и сами стратегии. При наличии системы дотирования, поддержки государственных заказов экономика будет развиваться. Это будет не просто добывающая промышленность, а и машиностроение, и химическая переработка сырья и т.д.

стр. 8

Но чего нам на самом деле следует ждать в среднесрочной перспективе, то есть в ближайшие 8 - 10 лет? Вся среднесрочная перспектива определена в одобренной Правительством программе развития Дальнего Востока до 2010 г. В ней предусмотрено ассигнований из федерального бюджета на сумму 37 млрд. руб. К сожалению, за два года выделено всего 6,5 процента от общей суммы. А вся программа рассчитана на 9 лет, то есть на деле надо было бы уже выбрать из этих денег около 10 процентов.

- А что показывают экономические индикаторы на среднесрочную перспективу?

- На Дальнем Востоке нет специальных источников стимулирования экономики, как в европейских районах страны, где существует много импортозамещающих производств. В условиях, когда высокий доллар и низкий рубль, когда высоки цены на импортную продукцию, западные регионы имеют возможность расширять рынок внутри страны. И это создает им ресурс для движения вперед. Европейская Россия живет в значительной степени на экспорте нефти и газа. Туда же идут и дополнительные доходы от их реализации. В те же самые отрасли. И эти отрасли вкладывают деньги в эффективные проекты, которые находятся не в Сибири и не на Дальнем Востоке, а либо за границей, либо в европейской части России. Поэтому Дальневосточный регион не получает положительного эффекта ни от внутреннего, ни от внешнего рынков. Возможности внешнего рынка, который эксплуатирует Дальний Восток, в большой степени зависят от того, скажем, продадим мы самолет или нет. Даже внутренняя экономика во многом зависит от того, работает КНААПО на экспортных контрактах или нет.

- Даже при том, что у региона забрали львиную часть средств от экспорта?

- Да, конечно. А если у завода нет контрактов, значит, он сворачивает производство и у нас экономический потенциал в следующем году станет ниже. Это потеря темпа. И в перспективе - у нас меньше рабочих мест, меньше налогов.

Если взять рыбную промышленность, то все знают, что такое квотные аукционы, хотя не все упирается в них. Существует и другая проблема: куда деваются доходы от рыбного экспорта? Динамика развития рыбной отрасли самая вялая среди всех отраслей на Дальнем Востоке. Машиностроение и то лучше развивается. А там - то откровенный спад, то жизнь чуть теплится. Между тем в рыбной промышленности огромные ресурсы, огромное количество рабочих мест, огромный флот, и он работает.

Ясно, что значительная часть доходов просто находится в тени. И все по той причине, что федерация активно не хочет соглашаться с идеей, что здесь, далеко от Москвы, существуют особые условия, которые нужно учитывать, и создать такой режим работы рыбаков, чтобы они могли начать хотя бы постепенно входить в нормальное экономическое поле.

Немало проблем в лесной промышленности. Ценные породы древесины нелегально переправляют в КНР. А почему у нас на территории Приморского, Хабаровского краев, Амурской области не развиваются перерабатывающие мощности? Мы же сами угробили химическую переработку древесины. Амурский целлюлозно-картонный комбинат приказал долго жить. Сейчас пытаемся придумать что-то, чтобы создать целлюлозное производство значительно меньшего объема, чем было. Чтобы завязать хотя бы часть сырьевого потенциала на перерабатывающую промышленность и не зависеть от этих браконьерских поставок в Китай.

Получается, что внутренний рынок на Дальнем Востоке очень маленький. Очень бедная структура производства, небольшие предприятия. Поэтому дорогая продукция. Часто выгодней купить аналогичную в европейской части России.

Внешний спрос на сырьевые товары также ограничен, потому что сырье есть сырье. И кроме этого, на сырье нестабильный спрос. Это не швейцарские часы и не вооружение, где нужны новые модификации, маркетинг, новые партнеры. Лес есть лес. Сколько строят домов, столько его и нужно. Но не больше. Уголь есть уголь. Сколько есть электростанций, столько его и необходимо. И, наконец, нефть есть нефть. Существует долгосрочный контракт на поставку такого-то количества нефти. Столько и будут ее поставлять, даже если у вас есть возможность добывать больше.

В результате Дальний Восток имеет не такие уж безграничные возможности для развития. Он подвержен воздействиям извне, с внешнего рынка, а также изнутри - с российского. Наша продукция, которая поставляется на внутренний рынок, замыкающая. Это значит, когда спроса хватает, то и эту берут. А когда спрос в европейской части России начинает сокращаться, то обходятся своей.

Внешний рынок и сам по себе ограничен лишь сырьем, кроме которого ничего нет. Чуть изменились инвестиционные условия в Японии (допустим, там стали меньше строить, меньше потреблять древесины, энергоресурсов), и либо цены упали, либо надо сокращать производство. Китай потому и является привлекательным партнером, что там почти 1,5 млрд. населения. Но дело не в количестве людей, а в количестве денег на этом рынке. Скажем, для продажи древесины китайский рынок привлекательный. Но он старается получить ее подешевле. В сыром виде. А потом, накручивая собственную добавленную стоимость, экспортирует ее в виде пиломатериалов, мебели и другой продукции. Это своеобразный насос, выкачивающий у нас наши же потенциальные доходы, которые мы у себя не в состоянии организовать.

- А каков ваш долгосрочный прогноз?

- Он абсолютно не имеет отношения к экономике. Это чистая политология. Даже футурология. Некое гадание о возможных условиях на будущее. А они главным образом задаются геополитической парадигмой. Она же в свою очередь содержит несколько важных элементов. Первый и главный из них заключается в том, что мы хотим войти в азиатско-тихоокеанскую семью. Вошли в ОПЕК. Произносятся слова, что мы хотели бы в долговременном аспекте построить инфраструктуру длительного сотрудниче-

стр. 9

ства в ATP, Северо-Восточной Азии (имеется в виду система газопроводов, нефтепроводов и т.д.), чтобы тем самым создать стабильный рынок, правда, опять же сырья, но, как в Европе, - стабильный.

Для этого нужна политическая воля, потому что такие геостратегические проекты, как система магистральных трубопроводов, магистральных транспортных коридоров типа Транскорейского или на Японию через Сахалин, никто не делает как экономические. Это проекты стратегического значения, и там присутствует огромная составляющая национальной безопасности, включая и экономическую безопасность. Но в целом это осмысленное направление.

Однако чтобы создать такую инфраструктуру, нужно по крайней мере лет 30, а то и больше. Это при хорошем раскладе, если все будут согласны, если будет финансирование, если не появятся альтернативные технологические схемы, источники ресурсов. Но никто не будет рассматривать Дальний Восток в качестве базы российского проникновения в АТР, если она представляет собой абсолютную пустыню: в экономическом, социальном смысле.

Мы любим говорить о глобализации. Это в философском смысле построение единого общего дома. Но если мы говорим о субрегиональной глобализации, в пределах Северо-Восточной Азии, имея в виду шесть стран, которые здесь расположены, о совместном проживании, сотрудничестве и т.д., то это будет происходить только в том случае, если государства будут двигаться в одном направлении и будут хотя бы понятны друг другу. Как, например, Япония и Корея. Китай движется с ними и поставил перед собой задачу их обогнать (и он это, наверное, сделает лет через 30 - 40). А мы что? У нас нет философии на 30 лет вперед. Если Китай объявил, что у него возникла проблема, связанная с тем, что прибрежные районы развиваются хорошо, а в западных, граничащих с Казахстаном, - нищета и безнадега, то тут же поставил задачу: все силы, ресурсы мобилизовать в отсталые районы. Потому что нельзя допускать такого разрыва. Если мы хотим продвигаться не только на Восток, но и на Запад, говорят они, мы должны позаботиться, чтобы и там люди жили достойно и те районы развивались. И они целенаправленно занимаются этой политикой. У нас же таковой нет.

Почему все читают наши программы развития Дальнего Востока? Почему их сразу переводят на японский, китайский языки? Соседи хотят нас понять. В стране с нормальной экономикой люди привыкли к тому, что если государство говорит: "Сделать это", то оно это делает. Они никак не могут себе представить, что государство может сказать: "Мы хотим развивать этот регион", а на самом деле предпринимать лишь слабые усилия в этом направлении. Они принимают заверения государства за чистую монету и спрашивают: "А почему не делается?"

- Получается, что перспектива будет зависеть от ясности геополитической позиции России на Дальнем Востоке?

- Совершенно верно, и она определяется исключительно тем, примут нас в эту семью или нет. Пока нас туда никто принимать не собирается. Чтобы приняли, мы должны быть понятны с точки зрения условий ведения бизнеса и норм проживания населения. Пока что мы не решаем ни ту, ни другую задачу.

То, что отсюда интенсивно вымывается наиболее активная часть населения, говорит о том, что если, скажем, к 2010 г. не будет сформулирована государственная философия - нормальная, прогрессивная -поддержки региона, создания в нем особых условий для жизни, бизнеса и т.д., то квалифицированных людских ресурсов не останется. Сегодня уезжают именно те, кто будет в состоянии реализовывать программы будущего. И что тогда делать? Опять Хетагуровское движение организовывать? Уйдет еще 20 лет на то, чтобы привезти сюда людей, адаптировать их и начать что-то делать. Можно привезти наемных инженеров, рабочих, построить, скажем, нефтепровод. Люди потом уедут. А БАМ уже показал, каков будет результат. Построили дорогу. И что дальше? Чтобы она работала, должно быть постоянное развитие региона: экономики, социальной сферы. Если этого нет, то не будут работать ни дорога, ни инженерные коммуникации. Можно построить электростанции с дешевой электроэнергией, чтобы работала квалифицированная промышленность. Но она будет требовать квалифицированных, образованных, знающих людей. Где они? Спрос на них существует в Москве, Питере, Самаре, Нижнем Новгороде и т.д. Они туда и уезжают.

Для того чтобы создать человеческий потенциал на Дальнем Востоке, здесь должно быть достаточно комфортно для людей творческих и ориентированных на развитие этого региона. Чтобы они видели смысл и престижность своего существования здесь.

- Как же можно исправить это положение?

- Нельзя пытаться охватить сразу весь Дальний Восток. Это тупиковый путь. 6 млн. кв. км - это почти 40 процентов территории РФ. Значит, надо работать только с той территорией, которая экономически осмыслена в рыночной экономике. Она очень маленькая и находится на юге Хабаровского края, в Приморье, вдоль Уссури, в южной части Сахалина, на шельфовых участках. Это зоны возможного сплошного развития, куда надо интенсивно вкладывать средства. Все остальное - очаговые территории ресурсного развития. Бессмысленно вкладывать гигантские средства в поддержание всей инфраструктуры, скажем, Магаданской области или Чукотки. Нужно определиться по территориальным приоритетам. Создать базовые города - те же Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск, которые бы выполняли функцию своеобразных социальных цивилизованных ядер на территории, Отталкиваясь от них, можно было бы выбрасывать десанты на ресурсы и отрабатывать остальную территорию. В этих городах должны быть созданы развитая система медицинского обслуживания, особенная культурная и образовательная среда. К примеру, в том же Китае каждая провинция имеет крупный, современный, динамичный, красивый город со всем набором социальных функций.

То же и с промышленностью. Каждая территория

стр. 10

должна иметь свои функции, нацеленные на будущее, на перспективу. Но никто не придет и не расскажет, какую продукцию нам производить, которая будет кому-то интересна. Надеяться же на то, что на Дальнем Востоке можно будет развернуть высокоэффективное производство, а таковым является только масштабное производство, в условиях, когда здесь нет и не будет широкого рынка, нельзя. Единственная возможность - встроить экономику Дальнего Востока в цепочку вертикально интегрированных производств, т.е. в реальную производственную кооперацию. Китайцы с этого начинали. По этому принципу построен, скажем, холдинг Сухого: где-то есть КБ, где-то дизайн, где-то сборка. Дальше идет маркетинг, реализация, научные исследования. Если в перспективе построить по этому принципу и экономику Дальнего Востока, то она станет частью цепи, которая как бы опутывает всю Северо-Восточную Азию. Это даст возможность размещать здесь крупные производства, имеющие сбыт на широком рынке, имея в виду, что продукция будет ориентирована не на сам Дальний Восток и даже не на Россию, и не на Китай сам по себе, и не на Японию. Она пойдет в общую систему распределения продукции, которая гораздо шире, чем Северо-Восточная Азия. Потому что именно в Китае, Корее и Японии находятся мощнейшие корпорации, которые специализируются на продвижении любой продукции на рынок. Даже той, которую они сами не производят. Это гигантские торговые дома, которые владеют технологиями продвижения, позиционирования на рынке.

- Но, наверное, это можно будет сделать только в том случае, если соседи будут понимать нашу страну и доверять ей, если она будет стабильной и прогнозируемой?

- Разумеется. Важно не то, с какой скоростью мы развиваемся, сколько денег вкладываем и привлекаем в экономику. Главное - какие институты мы выстроили, какие нормы и правила поведения в бизнесе, в судебной системе, в законодательстве и в быту у нас закрепились в качестве незыблемых.

Будущее зависит и от того, какие прецеденты мы создаем. Пока - отрицательные. В плане отсутствия защищенности. Скажем, пришел бизнесмен, у него возникли проблемы. Мы создаем прецедент, согласно которому проблемы не решаются или решаются такими способами, которые наши соседи не понимают. Мы-то знаем как: тому дал, того запугал, там административный ресурс подключил. Но мы же претендуем на работу по общим правилам. И к этому надо стремиться. Кто-то, может, назовет такую позицию пораженчеством, предательством национальных интересов, но это очевидная истина. И отстаивать в этом деле свою самобытность и свое право на особые правила и особые технологии ведения дела - занятие бессмысленное. Не будет никакой 50-летней перспективы, если мы станем на такой путь.

Беседу вел подполковник Владимир ПЫЛАЕВ, постоянный корреспондент журнала "Ориентир" по ДВО

Permanent link to this publication: