Измерение и оценка глупости: междисциплинарная проблема

Попытки концептуализации и квантификации феномена глупости в литературе, философии и экономике акцентируют не когнитивные способности, а иррациональные поведенческие паттерны, приносящие вред самому субъекту и окружающим. Модели «глупости» можно интерпретировать через проявления системного риска и её роль в социальных процессах.

Философские основания: от незнания к активному вреду

В философии глупость (stultitia) традиционно отличали от невежества. Невежество — отсутствие знания, глупость — неспособность им воспользоваться или активное противодействие разуму.

Сократ утверждал, что глупость тождественна незнанию самого себя, отказу от самопознания («Я знаю, что ничего не знаю» — антитезис глупости).

Эразм Роттердамский в «Похвале глупости» (1509) описывает её как универсальную созидательную силу общества: глупость управляет миром через тщеславие, страсти и иллюзии. Это не измеряемый недостаток, а фундаментальный антропологический принцип.

Иммануил Кант связывал глупость с недостатком суждения при наличии рассудка. Глупец может иметь знания, но неспособен применять их в конкретных ситуациях.

Современный философ Роберт Музиль в «Человеке без свойств» отмечал, что глупость — это не противоположность ума, а его системная болезнь, «упорядоченное непонимание». Она структурирована, риторически оснащена и потому опаснее простого невежества.

Литература: типологиз​​ация и социальная диагностика

Литература создала галерею «вечных типов» глупости, ставшую инструментом её измерения через последствия.

Трагическая глупость: Шекспировский Отелло — умный полководец, слепой к манипуляциям Яго. Его глупость в неспособности к рефлексии и проверке фактов ведёт к катастрофе. Здесь «измеритель» — масштаб трагедии.

Бюрократическая/системная глупость: Образы Акакия Акакиевича Башмачкина (Гоголь) или персонажей Кафки показывают, как система поощряет функциональную глупость — отказ мыслить за пределами инструкции. Критерий — дегуманизация.

Комическая бытовая глупость: Герои Мольера (господин Журден) или Ильфа и Петрова (Воробьянинов) демонстрируют глупость как неадекватность ситуации. Она измеряется степенью абсурда поступков и комическим диссонансом между претензиями и возможностями.

Интересный факт: Итальянский писатель Карло М. Чиполла в 1976 году сформулировал «Основные законы человеческой глупости». Это квазинаучный, но глубокий социологический памфлет. Главный тезис: глупец — человек, чьи действия приносят ущерб другим, не принося пользы ему самому (или даже принося вред). Это делает его опаснее бандита (который себе выгоду ищет).

Экономика: иррациональность как норма и угроза

Экономика долго исходила из модели homo economicus — рационального агента. Однако поведенческая экономика (Д. Канеман, А. Тверски, Р. Талер) эмпирически доказала систематические отклонения от рациональности, которые можно трактовать как «глупость» в строгом смысле.

Ключевые измеряемые паттерны:

Предвзятость подтверждения (confirmation bias): Инвесторы ищут информацию, подтверждающую их выбор, игнорируя противоположную. «Измерение» — финансовые потери.

Эффект владения (endowment effect): Переоценка активов, которыми владеешь. Ведущий эксперимент: испытуемые, получившие кружку, оценивали её в 2-3 раза дороже, чем те, кому её предлагали купить.

Иррациональное завышение ставок (sunk cost fallacy): Продолжение безнадёжных проектов из-за уже вложенных средств. Пример: достройка бесперспективного космического комплекса или убыточного завода.

Экономист Г. Саймон ввёл понятие «ограниченной рациональности» (bounded rationality): люди принимают решения исходя из упрощённых ментальных моделей, что часто ведёт к субоптимальным результатам. Это не глупость, но её предпосылка.

Крайнее проявление — «иррациональное изобилие» (Р. Шиллер): пузыри на рынках, когда умные участники знают о переоценке, но играют в надежде перепродать ещё большему глупцу («теория большего дурака»). Глупость становится системным риском, измеряемым в процентах ВВП после краха пузыря (например, кризис доткомов 2000-го или ипотечный 2008-го).

Квантификация: от тестов IQ к «индексу глупости»

Прямое измерение глупости невозможно, но возможны косвенные индикаторы:

Неспособность учиться на ошибках — ключевой маркер. В экономике это измеряется повторяемостью финансовых потерь у одних и тех же агентов.

Склонность к саморазрушительным действиям вопреки очевидной выгоде (как в законах Чиполлы).

Уровень доверия к заведомо сомнительным источникам информации (фейковые новости, теории заговора) при наличии достоверных данных.

Интересный пример: В 2012 году было опубликовано исследование «О влиянии IQ на экономический рост», показывающее, что не средний IQ, а доля людей с низкими когнитивными способностями в популяции статистически значимо коррелирует с макроэкономической нестабильностью и низкими темпами роста. Глупость здесь выступает как негативный социальный капитал.

Заключение: Глупость как системный дефект

Попытки измерить глупость сталкиваются с её парадоксальной природой: это отсутствие метакогниции (способности оценивать собственное мышление). Поэтому оценка всегда внешняя и ретроспективная — по катастрофичности последствий.

В литературе она измеряется масштабом трагедии или абсурда, в философии — степенью отклонения от разума и саморефлексии, в экономике — величиной неоптимальных решений и финансовых потерь.

Общий вывод междисциплинарного анализа: глупость опаснее зла. Злонамеренный рациональный агент предсказуем и с ним можно договориться. Глупец же, действуя по иррациональным шаблонам, непредсказуемо разрушает системы — от межличностных отношений до глобальных рынков. Его главная характеристика — слепота к причинно-следственным связям между действием и результатом. Поэтому её «оценка» — это, прежде всего, оценка уязвимости систем перед лицом нерациональности, ставшей массовым явлением. Современный мир, усложняясь, не уменьшает, а умножает риски, порождаемые глупостью, делая её изучение не академическим, а практическим императивом.

Permanent link to this publication: