Мысль. 1987. 271 с.

Автор этой монографии предпринял попытку исследовать многосложный, порой противоречивый процесс рождения народовластия в России в ходе бурных событий от Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. до вступления в действие первой Конституции РСФСР в июле 1918 года. Большое внимание он уделяет борьбе большевиков за привлечение масс к управлению государством на основе принципа демократического централизма, прослеживает становление социалистической законности и советской государственности. "В таком ракурсе, - говорится во введении, - рассматриваемый период еще не подвергался исследованию в исторической литературе" (с. 9).

Книга открывается анализом ленинского подхода к пролетарской и буржуазной демократии. Рассматривая любую ее форму как продукт определенной ступени развития общества, В. И. Ленин неизменно ставил вопрос: какому классу служит она? Он "постоянно противопоставлял социалистическую демократию буржуазной, подчеркивал... противоположность их классовой сущности" (с. 14). "Демократии классового общества, существовавшие до социалистической формации, - пишет автор, - не были и не могли быть истинными демократиями, они были политическими организациями не большинства народа, а его меньшинства" (с. 17). Большое место в книге уделено ленинскому учению о Советах как органах демократии нового типа, борьбе партии большевиков за его претворение в жизнь при переходе от буржуазно-демократической революции к социалистической. Орлов показывает, как, конкретизируя и развивая учение К. Маркса и Ф. Энгельса о диктатуре пролетариата, опираясь на опыт Парижской Коммуны и трех российских революций, Ленин доказал, что наиболее целесообразной для России формой этой диктатуры является Советская власть. Оценивая буржуазно-демократическую революцию в России, Орлов подчеркивает, что, хотя низвержение самодержавия и "превратило страну в самую демократическую по тем временам державу" (с. 49), однако ситуация была чрезвычайно противоречива: "Победа ре-

стр. 162

волюции была завоевана народными массами, но ее плодами воспользовалась в первую очередь буржуазия" (с. 50).

Лето и осень 1917 г., как показано в монографии, стали временем практической подготовки осуществления на практике ленинских идей, изложенных в Апрельских тезисах. Сразу же после победы Октября, подчеркивает автор, началось строительство нового, последовательно демократического политического и общественного строя (с. 95). Опираясь на исторический опыт, Орлов опровергает попытки буржуазных историков представить дело так, будто бы Октябрьская революция прекратила демократическое развитие России, начатое в феврале 1917 года. Факты доказывают, пишет он, что социалистическая революция, "свершенная прежде всего пролетариатом, была вместе с тем глубоко народной, подлинно и последовательно демократической" (там же).

В монографии рассмотрен также вопрос о руководящей роли Коммунистической партии в деле становления советской государственности. Интерес представляет анализ тактики большевистской фракции во ВЦИК. "В своей политике, - пишет Орлов, - во имя общего дела большевики никогда не исключали возможности компромиссов с мелкобуржуазными партиями и группировками" (с. 117). Ленин и руководимая им партия стремились к осуществлению важнейших принципов пролетарского демократизма. Основополагающим в государственном строительстве был демократический централизм, лежащий "в основе развития партийной, хозяйственной и государственной системы при социализме" (с. 155).

Принципы рабоче-крестьянского государства, пролетарской демократии были закреплены в первой Конституции РСФСР, принятой V Всероссийским съездом Советов 19 июля 1918 года. Его делегаты (773 большевика и 353 левых эсера) представляли все основные районы многонациональной России (с. 230). Конституция, констатирует автор, законодательно закрепила создание в России повой, советской демократии, - демократии для трудящихся.

Permanent link to this publication: