Утро 14 августа 1988 года я встречал на горной дороге, ведущей из афганского города Шинданд в Герат и далее в родную Кушку. Группа журналистов должна была запечатлеть долгожданный вывод мотострелкового полка, отстрелявшегося за 5 лет войны, как говорится, по полной программе. Для лучшего обзора наспех сколотили фанерно-"дождевую" трибуну, как это обычно делали на демонстрациях и импровизированных митингах. И вот по дороге запылили БМП, грозно заскрежетали гусеницами танки... Не стесняя себя условностями, личный состав расположился на броне и радостно встречал пишущую и снимающую братию. Но особенно тепло приветствовали, оживленно махая руками и выгоревшими на солнце шляпами, черноволосую афганскую девушку, стоявшую рядом с сопровождавшим нас генералом. "Мавлюда, ур-р-р-ра!" - порой доносилось с брони. "Наверно, из какой-то кабульской газеты", - подумал я и решил познакомиться с коллегой поближе. Поражало не столько ее скромное афганское одеяние, сколько удивительная, ну просто пронзительная восточная красота. Черные миндалевидные глаза, строго симметричный разлет бровей и улыбка, чем-то похожая на улыбку Джоконды, только в персидском исполнении. Позже выяснилось, Мавлюда прекрасно владела языками дари и фарси, в подлиннике цитировала классиков персидско-таджикской литературы Фирдоуси, Хафиза и Омара Хайяма, а что касается города Герата, то могла бы работать здесь гидом - настолько хорошо разбиралась в древней архитектуре и живописи мастеров гератской школы. - Девушка, а можно вас спросить, - пытаясь разговорить ее, я взял развязный цыганский тон. - Что вы тут делаете? - Горы изучаю, - очаровательно улыбнулась она в ответ. - И все? - А разве этого мало... "Не задавай глупых вопросов и не получишь глупых ответов", - икая от виски, посоветовал мне на английском корреспондент австралийского еженедельника, которого Мавлюда, очевидно, тоже очаровала. В Кушке, куда нас доставили вертолетами, вновь были митинг и встреча с полком, правда, уже не на марше. Ну а потом традицио ... Читать далее