На вопросы журнала "Ориентир" отвечает начальник медицинской службы ВВС Сергей Ромасюк

Генерал-майор медицинской службы Сергей Иванович РОМАСЮК родился в г. Барабинске Новосибирской области. Окончил военно- медицинский факультет Томского медицинского института и Военно-медицинскую академию.

Служил в Сибирском, Среднеазиатском, Прикарпатском, Ленинградском, Туркестанском, Забайкальском, Северо- Кавказском военных округах, в Группе советских войск в Германии.

Начинал свой путь начальником медицинского пункта. Был врачом, начальником медслужбы полка, заместителем, начальником медслужбы воздушной армии, руководил военным санаторием.

Ныне - начальник медицинской службы ВВС, заслуженны" врач Российской Федерации, кандидат медицинских наук.

- Сергей Иванович, судя по вашему прохождению службы даже видавшие виды офицеры вам вряд ли позавидуют - на карте СНГ мало осталось мест, где вы не служили...

- Да, действительно, судьба сложилась так, что служил и на Западе, и на Востоке, в Сибири, на юге. Семь округов сменил, восьмой - Группа советских войск в Германии.

В бытовом плане было всегда непросто, но по службе - интересно.

Работал в поисковой службе, встречал возвращавшихся с орбиты космонавтов, служил полковым врачом, руководил различными мед службам и, занимался реабилитацией летного состава.

- Сегодня под вашим руководством огромное хозяйство, тысячи людей. В ваших руках здоровье элиты наших Вооруженных Сил - пилотов. Как обстоят дела в этом хозяйстве?

- Прежде чем говорить о хозяйстве, есть маленькая ремарка. Вот вы сказали: в ваших руках здоровье элиты - пилотов. Эх, если бы только в наших... Поверьте, мы бы с этой задачей справились. Только вот дело в том, что летчик, пилот - живой человек, служит, живет не под колпаком и испытывает на себе все "прелести" сегодняшнего бытия Вооруженных Сил.

Представьте себе, молодой пилот мало летает или по каким-то не зависящим от него причинам не летает вообще. Он мечтал о небе в детстве, шел к мечте, поступил в училище, окончил его и вот... результат. Задумывался ли кто: каково ему морально, психологически? Он же не видит перспективы в жизни. А он ведь еще и военный пилот, у него на плечах погоны, ему расти надо. Как мы можем помочь? Пилоту в такие минуты не лекарства нужны, а топливо для его боевой машины. Небо для него - лучшее лекарство.

Что же касается медицинской службы, то тут вы правы, хозяйство большое - госпитали, поликлиники, санитарно-эпидемиологические учреждения, лаборатории авиационной медицины, медпункты войскового звена, санатории, профилактории.

Приведу вам только две цифры. Они очень показательны. В прошлом году медпункты воинских частей ВВС приняли почти 500 тысяч обратившихся за медпомощью. И второе. Мы обслуживаем более 600 тысяч человек военных пенсионеров и членов семей военнослужащих. А теперь судите сами, какой это объем работы.

Однако основные трудности поджидают нас как раз не в лечебном процессе, а в бытовых условиях. Многие медицинские учреждения построены достаточно давно и, естественно, требуют ремонта. Главнокомандующий ВВС внимательно относится к нашим проблемам, но пока не хватает сил, финансовых средств.

- А что особенно беспокоит?

- Особенно беспокоят те проблемы, на которые мы не в силах влиять. Возьмите тот же призывной контингент. Мы, медики, часто об этом говорим. Может быть, и порядком поднадоела тема, но она стоит того, чтобы заострять внимание. Ибо это основа основ Вооруженных Сил. Солдат должен быть здоровым, иначе какой это солдат?

А к нам в войска из молодого призыва приходят 20 процентов призывников с дефицитом веса, то есть уже ослабленные. Им пока не до службы. Их сначала откормить надо, на ноги поставить, чтобы они могли "переносить тяготы и лишения военной службы".

Из осеннего призыва прошлого года сразу более 300 (!) призывников пришлось госпитализировать. И тут уже не дефицит веса, а заболевания значительно серьезнее.

- Но это проблема, как я понимаю, намного шире и касается не только солдат-призывников, но и будущих пилотов. Ведь в летные училища, хотя и делается строгий отбор, но, как говорят, было бы из кого выбирать.

- Совершенно верно, это общегосударственная проблема. Какие бы высокие требования не предъявлялись к кандидату летного училища, мы можем выбрать из того, что у нас реально есть. Так же и с летчиками. Списать по здоровью легко, но где взять других? Насколько мне известно, конкурс в летные училища падает.

Вот вам и ответ молодежи на социально-бытовые армейские проблемы - отсутствие жилья, малое денежное довольствие и так далее...

Так в один узел завязываются

стр. 24

проблемы "качества" летного состава и социально-бытовые вопросы. И его, увы, невозможно разорвать только нашими усилиями.

- А что возможно решить за счет собственных сил? Может быть, эти проблемы специфичны, понятны в основном пилотам, и все-таки?..

- Раз уж вам интересно, есть и такие. Ну представьте себе: в авиации для пилотов высокоманевренных самолетов существует специализированный медицинский тест - "центрифуга". Экзамен для здоровья сложный, случается, мы пилота учили, готовили, довели до уровня 1-го класса, а потом его тест, который проводится впервые в 30 лет, неудачен. И что же, прощай, боевая работа?

Решили изучить, как это дело поставлено в других странах. Вот получили ответы из Франции, Великобритании, Германии. Оказывается, во французских ВВС "центрифугу" проходят один раз в начале летной карьеры, далее - по желанию летчика, в Великобритании пилоты "ежегодно осматриваются врачом-специалистом в области авиационной медицины" и 1 раз в три года при смене аппарата им дают теоретические знания и практические навыки дыхания при избыточном давлении. И вновь ни слова о "центрифуге".

Так что изучаем зарубежный опыт и, думаю, вскоре выработаем свои рекомендации и предложения.

Жизнь не стоит на месте, и медицина тоже должна поспевать за ней. Авиационная медицина в первую очередь.

- Сергей Иванович, в контртеррористической операции в Чечне активное участие принимают и пилоты Военно-Воздушных Сил. Без них войскам, действующим на земле, было бы крайне трудно бороться с бандитами. Какие задачи стоят перед медицинской службой ВВС в связи с боевыми действиями на Северном Кавказе?

- Ныне в связи с переходом контртеррористической операции в другую фазу интенсивность работы авиации снизилась. Однако, вы помните, было время, когда нашим пилотам приходилось активно участвовать в боевых действиях, наносить удары по крупным бандформированиям. Надо отметить, что интенсивность вылетов была достаточно высокая.

Да, мы не сидим в окопах, не вступаем в прямой огневой контакт с противником, а взлетаем со своих родных аэродромов и на них возвращаемся. Казалось бы, психологическая нагрузка меньше. Но это не так. Угрозы чеченских террористов, тревога за безопасность семей - все это накладывает свой отпечаток на психику, нравственное здоровье летчиков.

Что же касается системы реабилитации этой категории пилотов, то тут нам есть над чем работать. Да, предоставляем отдых, снижение нагрузок, оказываем медикаментозное воздействие, но, откровенно говоря, научную систему реабилитации воюющих пилотов еще предстоит отладить. Сейчас это сделать сложнее. Раньше у нас был научно-исследовательский институт авиационной и космической медицины, теперь его нет. А вопросы, проблемы остались.

В то же время не будем забывать и еще один важный эпизод в жизни медслужбы ВВС: только за год с небольшим наши госпитали приняли более 400 раненых солдат и офицеров из Чечни. Это, так сказать, наш вклад в дело восстановления кадров, в конечном счете - в достижение победы над террористами.

- Вы назвали цифру военнослужащих, которые лечились в госпиталях. А как работают сегодня госпитали Военно- Воздушных Сил? Ведь это одно из важнейших звеньев всей цепи военной медицины.

- Должен сказать, что тут тоже немало трудностей. Правда, в последнее время есть реальные улучшения - обновляется аппаратура, увеличивается финансирование на закупку лекарств. Но если в предыдущие годы не было возможности развивать госпитальное хозяйство, трудно за год-два наверстать упущенное.

Есть сложности и с госпитальными специалистами, особенно высшего звена. И тем не менее, уверен, нижнюю точку падения мы прошли, сейчас находимся на подъеме.

Пусть этот подъем идет медленно, тяжело, но важно, что он идет. Разумеется, все это делается благодаря самоотверженности наших людей - медицинских работников Военно-Воздушных Сил России. На них у нас большая надежда, мы верим в их силы и возможности.

стр. 25

Permanent link to this publication: