BIBLIO.KZ - цифровая библиотека Казахстана, репозиторий авторского наследия и архив

Зарегистрируйтесь и создавайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Это удобно и бесплатно. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора. Делитесь с миром Вашими работами!

Libmonster ID: KZ-234
Автор(ы) публикации: Б. П. ГУРЕВИЧ, В. А. МОИСЕЕВ

поделитесь публикацией с друзьями и коллегами

В потоке великодержавно-шовинистической антисоветской пропаганды, захлестнувшем в последние годы страницы китайских периодических изданий, брошюр и книг на исторические темы, значительное место отводится истории международных отношений в Центральной Азии в XVII-XVIII веках. При этом, с одной стороны, всячески идеализируется политика Цинской империи (1644-1911 гг.), а с другой - очерняется освободительная борьба неханьских народов, ставших жертвой мань-чжуро- китайских завоевателей1 . В этой связи немалое внимание уделяется отношениям цинского Китая с государством западных монголов, или ойратов, - Джунгарским ханством (1635 - 1758 гг.), которое играло важную роль в политической жизни Центральной и Восточной Азии.

Советские исследователи уже отмечали интерес китайских историков к судьбам Джунгарского ханства2 . Однако, поскольку этот вопрос в определенных политических целях продолжает муссироваться в печати КНР, а заодно извращается и политика России в отношении ойратского государства3 , представляется необходимым вернуться к нему специально, использовав некоторые малоизвестные источники и другие материалы. Повышенный интерес к судьбам Джунгарского ханства объясняется попытками нынешнего руководства КНР, в соответствии с его велико-державно-гегемонистскими замыслами, представить сферу военно-политического влияния Цинской империи максимально широкой, простирающейся якобы далеко за пределы Джунгарии, Восточного Туркестана


1 Гу Юнь. Неравноправные договоры в новой истории Китая. Пекин. 1973; Ши Юй-синь. Отповедь клеветникам. "Лиши яньцзю" ("Изучение истории"), 1974, N 1; Цин Упин. Оправдание старых царей и саморазоблачение новых. "Гуанмин жибао", 8.IV.1976; Тун Синь, Ши Бин. Расширение внешней экспансии России при Петре I. "Лиши яньцзю", 1977, N 1; Ли Шао-мин. Не скрыть преступлений старых царей, совершивших агрессию против нашего Тибета. Там же.

2 Б. П. Гуревич. Великоханьский шовинизм и некоторые вопросы истории народов Центральной Азии в XVIII-XIX веках. "Вопросы истории", 1974, N 9; В. С. Ольгин. Экспансионизм в пограничной политике Пекина. "Проблемы Дальнего Востока", 1975, N 1; В. А. Моисеев. К вопросу об историческом статусе Джунгарского ханства. "Общество и государство в Китае. Тезисы и доклады шестой научной конференции". Т. 1. М. 1975; С. Л. Тихвинский. История Китая и современность. М 1976.

3 Лян Сяо. О борьбе Канси в защиту единства государства, против агрессии царской России. "Вестник Пекинского университета", 1975, N 1; Ян Жо-вэй и Чжан Ли-гунь. Об усмирении императором Канси мятежа Галдана. "Вестник Ляонинского университета", 1976, N 2; Кабинет по изучению древней истории Монголии при Университете Внутренней Монголии. Ложью истории не извратить. "Лиши яньцзю", 1976, N2; Цин С ы. Усмирение цинским правительством джунгарских племен и борьба по отпору агрессии царской России. Там же; Си Да. Первые агрессивные акты царской России в западных районах Китая. "Лиши яньцзю", 1976, N 3; "Китайско-русский Илийский договор". Пекин. 1978.

стр. 43


и Монголии, которые в свое время были силою оружия захвачены маньчжуро- китайскими завоевателями. Фальсифицируя с этой целью историю ойратского государства, его политический статус и взаимоотношения с цинским Китаем и Россией, китайские историки вступают зачастую в противоречия со своими прежними оценками, а главное - с фактами, содержащимися как в русских, так и в китайских источниках, а также в литературе. Они опровергают ныне положения и ряда советских исторических исследований, правомерность которых раньше не вызывала у них сомнений.

Именно в искажении истории взаимоотношений Китая и России с Джунгарским ханством особенно ярко обнаруживается стремление великоханьских шовинистов превратить историческую науку КНР в орудие грубых манипуляций с общеизвестными фактами. Это необходимо пекинскому руководству для того, чтобы не только "обосновать" свои абсурдные территориальные притязания, но и оправдать великодержавный курс в отношении национальных меньшинств своей страны, бросив заодно тень на миролюбивую внешнюю политику Советского Союза.

Важным исходным "аргументом" в вопросе об истории русско-китайского территориального разграничения в Центральной Азии для руководства КНР служит, как это видно из официального "Документа МИД КНР" от 8 октября 1969 г., попытка представить Джунгарское ханство органической частью Китая и, следовательно, сделать Цинскую империю его "правонаследницей"4 . Китайские авторы силятся доказать, что ойраты якобы издавна являлись одной из "народностей великого Китая", а в период династий Мин (1368 - 1644 гг.) и Цин (1644- 1911 гг.) такого рода связи будто бы еще более укрепились и расширились. "Подлинные факты истории, - утверждается, например, в статье сотрудников кабинета по изучению древней истории Монголии при Университете Внутренней Монголии, - свидетельствуют, что джунгары (то есть ойраты. - Лет.)... с древности имели кровные связи с китайской территорией и являлись составной частью Китая... Джунгары никогда не объединялись в независимое государство"5 . Такого рода утверждения далеки от исторической истины.

Связанные общими историческими судьбами со всем монгольским народом, ойратские племена (торгоуты, дэрбэты, хошоуты и хойты) уже в конце XIV в. начали играть значительную, а затем преобладающую роль в Монголии, существовавшей в то время совершенно независимо от Китая6 . В середине XV в., в период правления Эсен-хаюа, ойратские феодалы встали в центре нового объединения монгольских племен. Правители Минской династии так же, как и сменившей ее династии Цин, не были заинтересованы в развитии торгового обмена с монголами и всячески ограничивали доступ последних во внутренние провинции Китая, что и явилось одной из главных причин обострения китайско-ойратских отношений. Чтобы предотвратить вторжение монголов, и в том числе ойратов, правители Минской империи, с одной стороны, организуют военные походы в глубь Монголии, а с другой - создают густую сеть оборонительных сооружений вдоль Великой китайской стены 7 . Оценивая в общем монголо-китайские отношения в период Минской династии, авторы коллективного труда монгольских и советских историков пишут: "Они (монгольские феодалы. - Лет.) в течение ряда десятилетий вели нескончаемые войны, вторгаясь в китайские пределы. Со своей стороны, Минская династия,., пытаясь обессилить их и подчи-


4 "Жэньминь жибао", 9.Х.1969.

5 "Лиши яньцзю", 1976, N 2, стр. 102.

6 "История Монгольской Народной Республики". М. 1967, стр. 156 - 162.

7 Н. П. Свистунов а. Организация пограничной службы на севере Китая в эпоху Мин. "Китай и соседи в древности и средневековье". М. 1970, стр; 182 - 183.

стр. 44


нить Монголию, неоднократно вторгалась своими вооруженными силами в пределы Монголии"8 .

ХОТЯ В силу традиционных великоханьских представлений связи ойратов с Минской империей рассматривались китайским двором как отношения "вассала" с "сюзереном", это далеко не соответствовало фактическому положению дел. О силе и мощи государства Эсен-хана свидетельствует, например, такой факт: в ходе одной из китайско-ойратских войн, в 1449 - 1450 гг., армия минского императора Чжу Цзи-чэня была разбита, а сам он попал в плен9 .

Со второй половины XV в. начинается движение ойратов в западном и северо- западном направлении - в сторону Восточного Туркестана и Средней Азии. Ойратские феодалы пытались овладеть районом Хами, расположенным на торговых путях, связывавших тогда Китай с Западом. Положение на границах ойратских кочевий с Минской империей оставалось весьма напряженным. Эти факты свидетельствуют о растущей внешнеполитической активности западномонгольских княжеств. Такая обстановка существовала до начала 30-х годов XVII в., когда усилилась экспансионистская политика маньчжурского военно-феодального государства Цзинь, складывавшегося к востоку от Монголии, в Южной Маньчжурии.

Угроза со стороны маньчжурских завоевателей явилась одной из причин, побуждавших влиятельного ойратского правителя Хара-Хула и его сына Хотохоцин-Батура, которые кочевали в верховьях р. Или, начать борьбу за консолидацию под своей властью всех ойратских владений. Это и привело в 1635 г. к созданию Джунгарского ханства - типичного феодального государства 10 . Занятость маньчжуров покорением Китая дала Хотохоцин-Батуру (получившему от Далай-ламы титул Эрдэни-Батур-хунтайджи11 ) возможность уделить серьезное внимание внутренним делам ханства. Поэтому в годы его правления в ойратских кочевьях началось развитие земледелия и ремесленного производства, появились первые очаги оседлости12 . Хунтайджи, будучи вполне независимым и суверенным правителем, например, в письме к царю Михаилу Федоровичу в феврале 1644 г. писал: "Оба мы над своими государствами государи"13 .

Факты, связанные с созданием и укреплением Джунгарского ханства, либо замалчиваются китайскими историками, либо объявляются "бесстыдной ложью советских ревизионистов"14 . Замалчивается и то, что на всем протяжении существования Джунгарского ханства цинский Китай вел с ним ожесточенные и кровопролитные войны. "Широкие народные массы джунгар, - утверждается, например, на страницах журнала "Лиши яньцзю", - горячо любили свое отечество, аристократическая верхушка джунгар также стремилась быть под властью центрального правительства Цинской династии"15 .

Рост могущества Джунгарского ханства, правитель которого Гал-дан-Бошокту- хан (1671 -1697 гг.) пытался объединить в одно государ-


8 "История Монгольской Народной Республики", стр. 147.

9 Д. Д. Покотилов. История восточных монголов в период династии Мин. 1368 - 1634 (по китайским источникам). СПБ. 1893, стр. 64 - 65, 68, 70, 76; "Очерки истории Китая с древности до "опиумных" войн". Под ред. Шан Юэ. М. 1959, стр. 415- 416 (пер. с кит. яз.).

10 И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства (1635 - 1758). М. 1964, стр. 151.

11 "Эрдэни" (монг.)-"драгоценность"; "хунтайджи", "контайша"-титул потомственного монгольского князя.

12 Ш. Б. Чимитдоржиев. Взаимоотношения Монголии и России в XVII- XVIII вв. М. 1978, стр. 54.

13 "Материалы по истории русско-монгольских отношений. Русско- монгольские отношения 1636 - 1654". Сборник документов. М. 1974, стр. 235.

14 Ши Юй-синь. Указ. соч., стр. 113.

15 "Лиши яньцзю", 1976, N 2. стр. 105.

стр. 45


ство западных и восточных монголов (халхасцев), вызывал тревогу в правящих кругах Цинской империи. Это отмечал русский посол Н. Г. Спафарий, когда он, возвращаясь из Пекина в 1678 г., писал, что маньчжуры все более опасаются "монголов, которые живут за стеною {Великая китайская стена. - Авт.), также и калмыков (ойратов. - Авт .), ибо завидуют им, оттого что народ малый, а такое великое царство обовладели"16 . Главное внимание Галдан-Бошокту-хана было тогда направлено в сторону Северной Монголии (Халха) и Китая, но в то же время он проводил весьма активную внешнюю политику на западных рубежах Джунгарского ханства.

События в Северной Монголии, где вспыхнула междоусобная борьба халхасских феодалов, привели к началу 90-х годов XVII в. к столкновению Галдан-Бошокту-хана с цинским Китаем. Эта борьба, которая велась сначала с переменным успехом, закончилась гибелью Галдана и включением большей части Монголии в состав Цинской империи. Однако и в дальнейшем (при других правителях Джунгарского ханства - Цэван-Рабдане (1698 - 1727 гг.) и Галдан-Цэрене (1727 - 1745 гг.) ойрато-цинские войны почти не прекращались, что было вызвано, с одной стороны, стремлением джунгар установить контроль над всей Монголии ей, а с другой - намерением маньчжуро-китайских завоевателей окончательно подчинить себе северо-западные районы Центральной Азии и двинуться в направлении Казахстана и Средней Азии.

Территория Джунгарского ханства, ставшего в начале и середине XVIII в. сильным кочевым государством, включала собственно Джунгарию и Западную Монголию. Помимо этого, ойратские феодалы контролировали большую часть Восточного Туркестана и стремились, хотя безуспешно, проникнуть в сопредельные районы Казахстана, Средней Азии и Южной Сибири, играя важную роль в политической жизни не только Центральной, но и Восточной Азии. Один из русских архивных источников начала XVIII в. содержит следующую характеристику Джунгарской державы: "В нынешнее время перед всеми народами между Индиею, Китаями, Сибирью, Россиею и Персиею сильнее стал он (джунгарский хан Галдан-Цэрен. - Авт.) и ружья и порох имеет довольно и делают сами, к тому же и хлеб заводят"17 . Хан, являвшийся главным владельцем обширных пастбищ, многочисленных стад и большого количества феодально зависимых крестьян, располагал довольно сильным аппаратом принуждения. По сведениям капитана Ивана Унковского, побывавшего в качестве русского посланника у Цэван-Рабда-на в 1722 - 1724 гг., его войско состояло примерно из 60 тыс. человек, а во время походов оно доходило до 100 тысяч18 . "Он зенгорский (ойратский. - Авт.) владелец, - писал в сенат вице-канцлер А. П. Бестужев-Рюмин в мае 1744 г., - войска своего имеет довольное число, к тому ж он абсолютный владелец и все его подданные во всяком послушании у него состоят и что он делать захочет, то оные без всякого прекословия исполняют"19 .

Свидетельством мощи Джунгарского ханства были его войны с Цинской империей в 1715 - 1726 и 1729 - 1733 годах. Не сумев дипломатическим путем принудить Цэван-Рабдана признать себя "вассалом Китая", цинский император Канси начал подготовку к вторжению в ойратские кочевья. Правители Джунгарского ханства, со своей стороны, стремились вернуть утраченные ими при Галдан-Бошокту-хане позиции. Тибет и Кукунор стали тогда главным театром джунгаро-цинских стол-"


16 Н. Г. Спафарий-Милеску. Сибирь и Китай. Кишинев. 1960, стр. 419.

17 ЦГАДА, ф. 248, Правительствующий сенат, оп. 113, д. 743, л. 250.

18 "Посольство к зюнгорскому хун-тайджи Цэван-Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его за 1722 - 1724 годы". "Записки императорского Русского географического общества". Т. X, вып. 2. 1887, стр. 194.

19 ЦГАДА, ф. 248, 1-й департамент сената, оп. 113, д. 1584, л. 51.

стр. 46


кновений. Борьба закончилась включением Кукунора и Тибета в состав Цинской империи, и маньчжуро-китайские войска вышли на юго-восточные границы Джунгарского ханства. 13 июня 1723 г. русский дипломатический агент Л. Ланг, возвратившийся в Селенгинск из Пекина, доносил в Коллегию иностранных дел, что Цэван-Рабдан склонен "на великодушных кондициях в мир вступить", но только в том случае, если новый маньчжурский император Юнчжэн (1723 - 1735 гг.) не будет стремиться к тому, чтобы "его китайским вассалом учинить". В качестве условия установления с Цинской империей "мирного соседства" Цэван-Рабдан выдвигал требование об отводе маньчжуро- китайских войск от границ ойратского государства20 . Затянувшаяся война была разорительна для обеих сторон. Огромная и дорогостоящая для цинского Китая армия так и не смогла добиться решающего перевеса над ойратами и прорваться к жизненным центрам Джунгарского ханства. Поэтому Юнчжэн был в конце концов вынужден принять предложения Цэван-Рабдана, и между сторонами было заключено перемирие21 .

Русский посол граф С. Л. Владиславич-Рагузинский, ведший в 1725 - 1728 гг. переговоры с правительством Цинской империи по во* просам торговых взаимоотношений и русско-китайского территориального разграничения, в сентябре 1727 г. в своем донесении властям в Сибири писал, что "вся сила китайская не могла их (ойратов. - Авт.) притеснить и мир еще между ими китайцами и контайшею (хунтайджи. - Авт.) не состоялся, понеже китайцы завоеванного не отдают, а контайша без того не миритца и так смотрят друг на друга через хребты и караулы без войны"22 . После смерти Цэван-Рабдана и вступления на престол Галдан-Цэрена положение не изменилось. Цинская империя готовилась к новому столкновению с Джунгарским ханством. 31 декабря 1728 г. Ланг сообщал в Петербург: "В Китае великое, а особливо подле границ российских, военное приуготовление чинится и всяк чает, что богдыхан, понеже ни отец ево ни он чрез многие годы контайшу подвергнуть себе не мог, ныне то всею силою предвоспрянуть намерен" 23 . Обращаясь позже к феодалам Северной Монголии и некоторым другим монгольским владельцам, Галдан-Цэрен писал: "Вы являетесь потомком Чингис-хана и должны быть заинтересованы в восстановлении прежних порядков в Халхе, Куку-норе. Маньчжурский богдохам стремится поставить меня в свое подчинение, подобно Халхе, Куку-нору, разделив нашу территорию на хощуны и сомоны и присвоив титулы. Поэтому мы ведем борьбу. Я борюсь и за то, чтобы Халха, Куку-нор обрели свою прежнюю независимость"24 .

Первое крупное сражение между войсками Галдан-Цэрена и маньчжуро- китайской 20-тысячной армией произошло летом 1731 г. у Кобдо, где последняя была разгромлена. 23 августа того же года войска Галдан-Цэрена двинулись далее на восток, в глубь Монголии, но в 1732 г. на р. Орхон, у монастыря Эрдени-цзу, они потерпели поражение и начали отступать с большими потерями. Официозный цинский историк прошлого века Хэ Цю-тао писал об этом сражении: "Трупами были завалены долины и ущелья. На протяжении нескольких десятков ли (ли = 0,5 км. - Авт.) речные воды были окрашены человеческой кровью"25 .

Тем не менее тяжелое финансовое положение Цинской империи и неспокойная обстановка в Монголии побудили Юнчжэна вступить в


20 Там же, д. 56, л. 48.

21 "Посольство к зюнгорскому хун-тайджи...", стр. 193.

22 АВПР, ф. Сношения России с Китаем, on. 62/I, д. 11, л. 157.

23 Там же, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/1, д. I, д. 1. л. 1 об.

24 Цит. по: Ш. Б. Чимитдоржиев. Антиманьчжурская освободительная борьба монгольского народа (XVII-I половина и середина XVIII в.). Улан-Удэ. 1974, стр.64.

25 Хэ Цю-тао. Описание Северного района. Пекин. 1877, цз. 4, л. Па.

стр. 47


мирные переговоры с Галдап-Цэреном. Переговоры открылись в начале 1734 г. и носили острый характер, так как основным являлся вопрос о границе, о принадлежности Монгольского Алтая и захваченных в свое время маньчжуро- китайскими войсками районов Восточного Туркестана26 . Первый этап переговоров закончился в 1737 г., то есть уже после смерти Юнчжэна и вступления на императорский престол Цяньлуна (1736 - 1796 гг.). Завершились они лишь в начале 1740 г. соглашением, по которому Монгольский Алтай признавался границей между Цинской империей и Джунгарским ханством. Потеряв часть своей исконной территории в Западной Монголии, ойраты все же добились возвращения Джунгарскому ханству одного из районов Восточного Туркестана (часть Турфанского оазиса) и ряда других уступок (в вопросах торговли, передвижения паломников в Тибет и из Тибета)27 .

Ход джунгаро-цинских переговоров как в период правления Цэван-Рабдана, так и Галдан-Цэрена свидетельствует о том, что представители Джунгарского ханства выступали в качестве представителей суверенного и независимого государства. Французский миссионер-иезуит А. Гобиль в беседе с Лангом отмечал, что джунгарский посол, который вел переговоры с цинскими сановниками, "весьма гордо поступал, и что он никогда здешним министрам такой чести не показывал, когда они к нему приходили, чтобы их встретить или б проводить, также и никогда перед ними с места своего не вставал"28 . Принимая во внимание тот факт, что в Китае дипломатическому церемониалу всегда придавалось весьма большое значение, можно заключить, насколько высоко оценивали маньчжурские сановники роль ойратской державы. Следствием джунгаро-цинских переговоров 1734 - 1740 гг. явилось не только урегулирование противоречий между сторонами, но и признание маньчжурским двором де-факто и де-юре независимости и суверенности Джунгарского ханства.

Таким образом, даже с точки зрения тогдашних международных норм, когда независимость государства представлялась в форме независимости его монарха, обладавшего верховной властью в своей стране и самостоятельного в своих внешних сношениях29 , джунгарские ханы являлись суверенными правителями, с чем вынуждены были считаться и цинский Китай и Россия, не говоря уже о других государствах Центральной и Восточной Азии. Поэтому не выдерживает критики утверждение Ши Юй-синя и других историков КНР, что признание Джунгарского ханства независимым от Китая суверенным государством является "несусветным вздором"30 .

Решительно отрицая факт существования Джунгарского ханства как суверенного государства, современные китайские историки вместе с тем стремятся всячески очернить борьбу ойратов против экспансии Цинской империи. Эта борьба объявляется "реакционной" и "антипатриотической", несмотря на то, что ее вел народ, выступавший в защиту своей независимости, против угрозы, нависшей над всеми монголами. Одновременно китайские историки стремятся извратить политику России в джунгарском вопросе. Вопреки известным фактам, они пишут о


26 АВПР, ф. Сношения России с Китаем, оп. 62/I, д. 7, л. 88об; Ци Юнь- ши и Шоу Ян. Сводка основных данных о вассалах августейшей династии. Ханьчжоу. 1884, цз. 11, л. 366.

27 Хэ Цю-тао. Указ. соч., цз. 4, л. 116; И. Я. Златкин. Очерки новой и новейшей истории Монголии. М. 1957, стр. 82; его же. История Джунгарского ханства, стр. 377; Ш. Б. Чимитдоржиев. Антиманьчжурская освободительная борьба,., стр. 68. В перечисленных выше работах приводятся различные даты подписания мирного соглашения между Джунгарским ханством и цинским Китаем (1738, 1739 и 1740 гг.). Мы придерживаемся последней.

28 АВПР, ф. Сношения России с Китаем, оп. 62/1, д. 5, л. 46об.

29 Д. Б. Левин. История международного права. М. 1962, стр. 43.

30 Ши Юй-синь. Указ. соч., стр. 120.

стр. 48


"вмешательстве" русского правительства в цинско-ойратские отношения. Знаменательным в этой связи было прежде всего появление в начале 1975 г. на страницах "Вестника Пекинского, университета" упомянутой выше" статьи Лян Сяо, в которой он объявлял Галдана-Бошокту-хана "национальным предателем", упрекал его в "тайном сговоре с царской Россией" и пр.31 . Зловещую роль в джунгаро-цинских отношениях во второй половине XVII в. отводит Русскому государству и Цин Сы. Так, в статье, опубликованной на страницах "Лиши яньцзю", он пишет даже о "непосредственном участии России в мятеже Галдана", о существовании русско-ойратского "военного союза" и т. п.32 .

Характерно также в этой связи следующее утверждение сотрудников кабинета по изучению древней истории Монголии при Университете Внутренней Монголии, которые, подытоживая военные успехи маньчжуро-китайских войск в борьбе с Галданом, пишут: "Император Канси, решительно отстаивавший единство Цинской империи, быстро усмирил мятеж Галдана, нанеся тяжелый удар по агрессивным замыслам царской России"33 . Эти и другие подобные высказывания китайских историков извращают характер русско- ойратских отношений в XVII веке.

Как известно, в процессе освоения Южной Сибири, продвигаясь вдоль Оби и Иртыша, а также в предгорья Алтая, русские люди уже в первых десятилетиях XVII в. входят в соприкосновение с ойратами, которые, в свою очередь, начинают проникать в верховья Иртыша и Оби, кочевать в районе оз. Зайсан и среднего течения Иртыша. Осаждаемые многочисленными противниками, ойраты стали искать защиты и покровительства у России, территориальная близость с которой открывала для них перспективу свободного доступа на столь необходимые им рынки Сибири. Еще в 1607 - 1608 гг. некоторые ойратские тайши (Изеней, Далай-Богатырь и др.) направили в Тару, Томск и даже в Москву посольства с просьбой принять их в русское подданство, обещая выплачивать ясак скотом. За это они просили их "от недругов оберегать" и позволить кочевать по Иртышу. Особую заинтересованность ойратские посланники проявили в расширении хозяйственных связей с Русским государством34 . Этим было официально положено начало русско- ойратской торговле.

7 февраля 1608 г. ойратские послы, прибывшие в Москву, были приняты царем Василием Шуйским. От имени своих правителей они просили о принятии населения подвластных им улусов в российское подданство, о защите "от недругов" и о постройке с этой целью русского города на р. Оми. Послы просили также разрешения ойратам кочевать по Иртышу, Оми, Камышлову и передали ряд других пожеланий. Послам было сообщено, что Русское государство принимает их тайшей под свое покровительство, обещая защиту от их воинственных соседей (прежде всего государства Алтынханов)35 . Однако достигнутая договоренность не была тогда реализована. Несмотря на это, торгово-экономические отношения между Русским государством и ойратами складывались с тех пор весьма благоприятно для обеих сторон. Ойраты поставляли в Тобольск, Тару и Тюмень скот, лошадей, войлок, овчины и шерсть, получая взамен от русских купцов одежду, ткани, металлические изделия и


31 Лян С я о. Указ. соч.

32 Цин Сы. Указ. соч., стр. 114 - 115.

33 "Лиши яньцзю", 1976, N 2, стр. 108.

34 "Материалы по истории русско-монгольских отношений. Русско- монгольские отношения 1607 - 1636". Сборник документов. М. 1959, стр. 24 - 28.

35 Там же. Государство Алтынханов, населенное родственными ойратам племенами, было основа"о в последнем десятилетии XVI в. на территории северо-западной Монголии. За короткий срок его феодальные правители подчинили себе население Тувы и Минусинской котловины (тувинские и кыргызские племена).

стр. 49


прочие товары. Нередко русские купцы и сами стали появляться в ойратских кочевьях. Русское правительство в самой категорической форме требовало от местных властей, чтобы они избегали насилия над ойратами. Так, в грамоте тюменскому воеводе Ф. С. Коркодилову от 15 октября 1616 г. запрещалось без разрешения из Тобольска посылать против ойратов служилых людей, за ослушание приказа ему угрожали "великой опалой" и даже "казнью"36 .

В конце 1617 г. в Тобольске опять появились послы от тайши Далая-Богатыря с просьбой о подданстве. 14 апреля следующего года царь Михаил Федорович в своей жалованной грамоте дал согласие принять Далая-Богатыря "под нашу царского величества высокую руку"37 . Затем в конце 1619 г. в Москву с такой же просьбой прибывает посольство тайши Хара-Хулы (отца будущего основателя Джунгарского ханства Батура-хунтайджи), которому также была выдана жалованная грамота о согласии на его вступление в подданство России 38 .

Создание Джунгарского ханства привело к изменению международной обстановки в Центральной Азии. Россия внимательно следила за политикой Батура-хунтайджи, обширные владения которого граничили с российскими землями и лежали на пути в Китай. Опасаясь набегов отдельных групп ойратов на сибирские границы, русские власти способствовали укреплению положения хана как главы государства, хотя в то же время были не прочь мирными средствами превратить ойратских князей в своих подданных. Заинтересованный в упрочении своей власти, Батур-хунтайджи и сам выражал желание пойти на установление добрососедских отношений с русской администрацией Сибири 39 . Характерными в этом смысле были переговоры тобольского сына боярского Тамилы Петрова с Батуром-хунтайджи в 1636 г., в ходе которых правитель Джунгарского ханства пошел на ряд уступок русским властям в расчете на получение помощи от России40 . Он и в дальнейшем неоднократно обращался к русской стороне с просьбами о присылке необходимых ему мастеровых людей, домашних животных, вооружения, наконец, денежных сумм в качестве "государева жалования"41 . Эти просьбы в большинстве случаев удовлетворялись. Миссия Петрова, как и последующие русские посольства в ойратские кочевья, доставила Батуру- хунтайджи в виде "царского жалования" довольно значительные по своей ценности подарки от царя Михаила Федоровича42 .

Торговые связи России с Джунгарским ханством становились все более устойчивыми и оживленными. Ойратское население не могло уже обходиться без русских товаров, а русские власти и население Сибири были все более заинтересованы в пригоне скота и привозе скотоводческих продуктов из ойратских кочевий. Не случайно в одном из документов того времени джунгарские послы в следующих словах отмечали эту заинтересованность: "А от нашего от Богатыря-контайши и от иных наших тайш государю и прибыль есть: присылает в города с коньми и коровами и со всяким скотом, и ваши города сибирские от нашего калмыцкого скота наполняются и кормятца, и с мяхкими товары приезжали и со всяким торгом. И в том от нас государю прибыль"43 .

Русско-ойратские отношения в период правления Батура-хунтайджи развивались как вполне добрососедские. Противоречия, возни-


36 Там же, стр. 43 - 44.

37 Там же, стр. 75 - 76.

38 Там же, стр. 92 - 93.

39 И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства, стр. 168, 183.

40 "Материалы по истории русско-монгольских отношений. Русско- монгольские отношения 1636 - 1654", стр. 65.

41 Там же, стр. 172, 269 - 270, 367.

42 Там же, стр. 64, 203 - 204.

43 ЦГАДА, ф. Мунгальские дела, д. I, л. 56.

стр. 50


кавшие в связи с вопросом о подданстве населения Западной и Южной Сибири и сбором с него ясака, разрешались чаще всего по линии фактического признания обеими сторонами двоеданства и двоеподданства отдельных этнических групп, живших в порубежных районах Сибири.

С 1673 г. (то есть когда на джунгарском престоле уже находился Галдан- Бошокту-хан) заметно оживились политико-дипломатические связи между Россией и Джунгарским ханством. Заинтересованное в ликвидации напряженного положения в пограничной полосе, русское правительство предпринимало меры к тому, чтобы не допускать возник-" новения недоразумений по вине его местных властей. Правители Джунгарского ханства со своей стороны выражали готовность устранить причины, мешавшие сохранению добрососедских отношений с Россией. Так, они обещали не препятствовать и даже содействовать проходу русских купцов в Китай через ойратские кочевья. Одно из посольств Галдан-Бошокту-хана, прибывшее в 1678 г. в сопровождении большого торгового каравана в Тобольск, вручило русским властям грамоту своего правителя, в которой он выражал надежду на то, "чтоб пограничной соседственный союз содержать и задоров на границе б не было" 44 . Не-* смотря на то, что отдельные группы ойратов все же проникали самовольно в российские пределы, разоряя поселения служилых людей и крестьян, курс на развитие мирных, добрососедских отношений с Россией оставался основным в политике Галдан-Бошокту-хана.

Укрепление позиций маньчжурско-китайских завоевателей в Северной Монголии и расширение экспансии Цинской империи в северо-западной части Центральной Азии привели к тому, что перед правителями Джунгарского ханства все более остро вставал вопрос не только о судьбах его владений, но и о безопасности исконных ойратских кочевий в Джунгарии и Западной Монголии. Это побуждало ойратских феодалов обратиться за помощью к России (посольство во главе с Мэргэн Хошуги в 1685 г.). Джунгарские феодалы, предвидя неизбежный конфликт с Цинской империей из-за Халхи, не только стремились обезопасить северные границы Джунгарского ханства, но и рассчитывали получить поддержку со стороны русских властей45 .

Русское же правительство, не располагая тогда достаточно крупными военными силами в Сибири и будучи традиционно заинтересованным в добрососедских, прежде всего торгово-экономических, связях с Китаем, занимало в вопросе джунгаро-цинских отношений осторожную позицию. Несмотря на то, что сам Галдан-Бошокту-хан широко распространял слухи о совместных якобы русско- ойратских приготовлениях к военным действиям в Северной Монголии против некоторых проманьчжурски настроенных халхаских феодалов46 , дело обстояло иначе. Надежды Галдана на получение какой-либо военной помощи из России окончательно рассеялись уже в 1692 г., когда нерчинский воевода Ф. И. Скрипицин официально уведомил хунтайджи о невозможности оказания ему такой помощи47 . Эти факты общеизвестны. Знаменательно, что и упомянутый выше китайский историк Хэ Цю-тао, занимавшийся, в частности, изучением джунгаро-цинских отношений, писал,


44 Там же, ф. 196, оп. 1, д. 1542, л. 323об.

45 Ш. Б. Чимитдоржиев. Взаимоотношения Монголии и России в XVII- XVIII вв., стр. 114.

46 "Русско-китайские отношения в XVII веке". Материалы и документы. Т. 2. М. 1972, стр. 307, 360. Такого рода слухи в интерпретации некоторых современных китайских историков превращены в "факты", которые якобы свидетельствуют о том, что "русский царь приказал ойратал начать военные действия", прислал им свои "военные отряды", выступившие совместно с Галдам-Бошокту-ханом (Цин Сы. Указ. соч., стр. 114).

47 Н. Я. Бичурин (Иакинф). Историческое обозрение ойратов, или калмыков, с XV столетия до настоящего времени. СПБ. 1834, стр. 85.

стр. 51


что "в действительности русские вовсе не имели намерений помогать" Галдан- Бошокту-хану48 .

Столь же грубым извращением подверглись под пером некоторых современных китайских историков русско-ойратские отношения первой половины XVIII века. Причем в данном случае эти историки вступают в противоречие со своими же собственными утверждениями. Они, с одной стороны, продолжают обвинять наследников Галдана-Бошокту-хана - Цэван-Рабдана и Галдан-Цэрена, а также возглавившего в 1756 г. освободительную борьбу ойратов князя Амурсану в "сговоре" с русским правительством. Так, Цин Сы пишет: "Цинская династия длительное время вела ожесточенную борьбу с силами раскола. Предводители джунгарской аристократии - Галдан, Цэван-Рабдан, Амурсана... являлись представителями раскольнических сил. Поддерживаемые царской Россией, они устраивали мятежи в пограничных районах и разрушали единство государства" 49 . Это же говорится и о хунтайджи Галдан-Цэрене50 . А с другой стороны, на страницах журнала "Лиши яньцзю" сообщается о "захватнических" намерениях русского правительства в отношении территории собственно Джунгарии, к которой "агрессоры России" уже в первой половине XVIII в. "протянули свои дьявольские когти"51 .

Такого рода рассуждения используются для того, чтобы замаскировать разбойный и захватнический характер действий правителей Цинской империи, поставивших перед собой задачу уничтожить Джунгарское ханство. Эту цель маньчжуро-китайские завоеватели попытались осуществить еще в 20-х - 30-х годах XVIII в. в ходе своих войн с Джунгарским ханством. Наряду с военным давлением на ойратов они дипломатическим путем пытались склонить к совместным действиям против них правительство России, обещая за помощь "уступить" часть территории ханства, как заявляли цинские послы в Петербурге в 1731 году52 . Однако русское правительство отказалось от подобной сделки. "Зенгорский владелец контайша, - писали в Пекин министры императрицы Анны Иоанновны, - со своей стороны к империи и к подданным ея и. в. живет спокойно и никакой причины, чтоб на него неприятельски наступать не подал и без таких явных причин ея и. в. по своему монаршему великодушию... неприятельски нападать велеть не соизволит"53 .

Русско-ойратская торговля в то время развивалась беспрепятственно. Прибывавшие из Джунгарского ханства купцы следовали со своими караванами к Ямышевскому озеру, в Семипалатинскую крепость и в города Южной Сибири, где русские власти оказывали им покровительство. "Предлагается, - отмечалось в одном из циркуляров Сибирского приказа в 1731 г. по поводу торговых караванов ойратских и халхасских владельцев, - с них пошлин не имать и им никакой тесноты и изгони не чинить и поминков с них не имать и воеводам и головам таможенным их беречь и всякую ласку и споможение к ним чинить"54 . Зачастую ойратские купцы приезжали на Ирбитскую и некоторые другие ярмарки. Объем русско-ойратской торговли в городах Сибири неуклонно возрастал55 .


48 Хэ Цю-тао. Указ. соч., цз. 4, л. 5об.

49 Цин Сы. Указ. соч., стр. 110.

50 Там же, стр. 111.

51 "Лиши яньцзю", 1976, N 2, стр. 106.

52 АВПР, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/1, д. 1, лл. 206, 210об.

53 Там же, ф. Сношения России с Китаем, он. 62/1, д. 1, л. 12.

54 Там же, ф. Зюнгорские дела, on. 113/I, д. 1, л. 319.

55 Г. Н. Потанин. О караванной торговле с Джунгарской Бухарией в XVIII столетии. "Чтения в обществе истории и древностей Российских". Кн. 2. 1868, стр. 44 - 45; И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства, стр_. 380 - 381.

стр. 52


Установив еще в 1740 г. контроль над восточными районами Джунгарского ханства, маньчжуро-китайские завоеватели пытались с помощью торгово- экономической блокады добиться ослабления ойратского государства, чтобы принудить в конце концов его правителей к покорности. Прибывший в начале 1745 г. в пределы России бухарец А. Бахмуратов "показывал" тогда же в сибирской канцелярии: "А хотя с китайским государством у него (Галдан- Цэрена. - Авт.) и в примирении и торги между собой производят только несилно, понеже китайцы их зенгорцов торговать допускают в пограничные районы крайние свои городы и то не во множестве, а внутрь китайского государства их зенгорцов не впускают"56 . Эти ограничения в торговом обмене создавали определенные трудности прежде всего для той части населения Джунгарского ханства, которая все еще ориентировалась на рынки Китая.

Между тем отношения Джунгарского ханства с Цинской империей продолжали оставаться напряженными. Обе стороны предъявляли претензии друг к другу, сопровождая это бряцанием оружия на границе57 . После смерти Галдаи-Цэрена в 1745 г. и последовавших затем междоусобиц в Джунгарском ханстве оно начало приходить в упадок. Пользуясь этим и временным переходом на сторону Цинов боровшегося за власть Амурсаны, маньчжурский император Цяньлун вводит в ойратские кочевья в 1755 г. свои войска, и они приступают к поголовному истреблению местного населения. Ойратов беспощадно вырезали, невзирая на пол и возраст, что вызвало паническое бегство людей на север, в пределы России. "Ныне ведаете, - писал командующий Колывано-Кузнецкой укрепленной линией на Алтае Ф. И. Дегаррига, обращаясь к алтайскому зайсану Демчею Анжике в первых числах января 1757 г., - что оное владение (Джунгарское ханство. - Авт.)... в конец раззорено, а оставших и в камнях рыющих всех изыскивают, дабы ни одного жива не оставить"58 .

30 августа 1757 г. последовал указ Цяньлуна о новом походе на запад маньчжуро-китайских войск, которым предстояло "раз и навсегда" решить джунгарский вопрос. Речь шла о том, чтобы уничтожить всякие следы существования ойратского государства и его населения. "Так как два императорских правительства [в прошлом] не завершили того, что было необходимо [сделать], - отмечалось в этом указе, - то именно теперь можно воспользоваться счастливым случаем. Однако [если] и сейчас мы упустим момент, то последующие поколения в Поднебесной будут упрекать нас в оставленной [им] в наследство скверне"59 . Результатом новых карательных мер маньчжуро-китайских войск явилось почти полное истребление населения Джунгарии. Здесь, как доносили в Петербург сибирские власти, "осталось тысяч до трех кибиток"60 . По данным одного из цинских чиновников, в то время было уничтожено свыше 1 млн. ойратов61 . Позже китайский историк прошлого века Вэй Юань писал: "В Джунгарии насчитывалось несколько сот тысяч семей... четыре десятых умерли тогда от оспы, две десятых бежали в Казахстан и в Россию, три десятых было уничтожено великой армией"62 . Эта "победа", как резюмировали не так давно китайские историки в коллективном труде "История Китая", была одержана благодаря


56 ЦГАДА, ф. 248, 1-й департамент сената, оп. 113, д. 383, л. 690.

57 Там же, д. 108, лл. 905 - 906; АВПР, ф. Сношения России с Китаем, on. 62/I, д. 4, л. 39об.

58 АВПР, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/I, д. 6, л. 20.

59 "Хроника Дацинской династии годов правления императора Гаоцзуна". Токио. 1937, цз. 543, л. 146.

60 АВПР, ф. Зюнгорские дела, on. 113/I, д. 7, л. 125.

61 Чунь Юнь. Описание виденного и слышанного в Западном крае. Б/м. 1777, цз. 5, л. 6а.

62 Вэй Юань. Записки о священных войнах. Б/м. 1898, цз. 4, л. 9а.

стр. 53


тому, что "цинские войска применили политику массового истребления населения Джунгарии"63 .

Само цинское правительство позже писало в российский сенат о завершении своей борьбы с ойратами: "Всякого подвластного княжества обязанность есть каждому правящего их государства мановению без прикословно повиноваться. Не мирное ж, не спокойное и не покорное, есть уже равное, соседственное государство. Следовательно таковые владения подвластными называть можно ли?.. Прежде Джунгарское ханство соотносилось к нам как государство только соседственное, но после, когда владельцы их... стали поступать надменно и необуздан но, тогда наш великий государь (Цяньлун. - Авт.) успокоил волнения... и земли их... присоединил к своим владениям"64 . Ойратское государство было вместе со всем населением буквально стерто с лица земли маньчжуро-китайскими завоевателями. Сегодня китайские историки тщатся представить это как "внутреннее дело Китая"65 .

Трагедию Джунгарского ханства и его населения Цин Сы излагает на страницах журнала "Лиши яньцзю" с эпическим спокойствием: "В 1757 г. цинское правительство двинуло войска на мятежников(!). В то же время среди джунгар вспыхнула эпидемия оспы, люди умирали один за другим. Цинские войска продвигались вперед, не снижая темпа. Мятежники (!) были разгромлены, а Амурсана бежал в царскую Россию"66 . Здесь замалчиваются те жестокости, которыми сопровождалось завоевание Джунгарии маньчжуро- китайскими войсками и массовое бегство ее населения в Сибирь. При этом Цин Сы выдвигает не выдерживающую никакой критики версию о якобы имевшей место тогда же "бешеной агрессии царской России" против Цинской империи, имея в виду именно Джунгарское ханство67 .

Правительство и общественные круги России с тревогой следили за кровавыми событиями, происходившими в соседней Джунгарии. "Такой имел конец, - резюмировали "Санкт-Петербургские ведомости", - славный в Великой Татарии... зенгорский многочисленный народ, возмогший напред сего всей китайской силе сопротивляться"68 .

Хлынувший из Джунгарии в пределы России поток ойратских беженцев поставил русское правительство в сложное положение. Бросившиеся в погоню за беженцами маньчжуро-китайские каратели пытались перекрыть им все пути отступления. Выходившие к русским крепостям люди сообщали, что "китайское войско... следующих сюда... зенгорцев... побивает, тракт оным пересекли и не пропускают"69 . На русских укрепленных линиях в Казахстане и Южной Сибири начался прием ойратских беженцев в подданство России70 . Отряды маньчжуро-китайских захватчиков сплошь и рядом подходили к самым стенам русских укреплений на Иртыше и в Южной Сибири, требуя выдачи беженцев.

При всей относительной слабости своих вооруженных сил в этих районах и опасности прямой военной конфронтации с цинским Китаем русское правительство заняло твердую позицию. Когда летом 1756 г. у Колыванского завода стали появляться маньчжуро-китайские отряды, Коллегия иностранных дел дала указание селенгинскому коменданту бригадиру В. Ф. Якоби "учинить на границе протестацию" цинским властям с "объявлением", что эти войска "во противность соседственной


63 "История Китая". Т. 2. Пекин. 1956, стр. 153.

64 АВПР, ф. Библиотека Азиатского департамента, оп. 505, д. 44, лл. 42об. -43.

65 Ши Юй-синь. Указ. соч., стр. 127.

66 Цин Сы. Указ. соч., стр. 118.

67 Там же, стр. 118.

68 "Санкт-Петербургские ведомости", 14.XII.1761.

69 АВПР, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/I, д. 2, л. 47.

70 Б. П. Гуревич. Вторжение Цинской империи в Центральную Азию во второй половине XVIII в. и политика России. "История СССР", 1973, N 2, стр. 103 - 104.

стр. 54


дружбы, вступая внутрь российских селений, военною рукою и наглым образом требовали с угрозами выдачи принятых в российское подданство зенгорцев, кои напред сего ни в чьем подданстве не были, а состояли сами собою и под особливым владельцев своих правлением"71 .

В соответствии с полученными инструкциями Якоби сделал пограничному начальству Цинской империи представление, потребовав, чтобы маньчжурским командирам "накрепко подтверждено было впредь ни под каким видом в российские границы с войсками не вступать"72 .

Однако цинские каратели продолжали выходить к Усть-Каменогорской, Семипалатинской и другим русским крепостям. Опьяненные победой над ойратами, маньчжурские сановники и в Пекине держались в общении с русскими людьми заносчиво и высокомерно. Находившийся там осенью 1757 г. курьер В. Ф. Братищев сообщал, что после получения из России очередного ответа по поводу ойратских беженцев Цянь-лун "весьма озлобился... и пришед в жестокую запальчивость", угрожал "многочисленную армию к российским границам послать и сильною рукою из внутреннего владения принятых в подданство (России. - Авт.) зенгорцев доставить"73 . 2 октября 1757 г. последовал указ сената в Коллегию иностранных дел для последующей передачи русским властям в Сибири и Казахстане, в котором предписывалось ни в коем случае не только не допускать "до раззорения" ойратских и других беженцев маньчжуро-китайскими войсками, но и вообще не дать цинским войскам подойти "в близость х крепостям", а "в случае ежели появятся и дерзновенные и наглые нападения чинить будут, то... поступать военною рукой с крайней силою"74 . Последовавшие вскоре военные приготовления России (увеличение численности войск, расположенных на Оренбургской, Сибирской и других линиях, мобилизация сил казахского населения и другие мероприятия)75 охладили пыл воинственно настроенных правителей Цинской империи. К тому же их внимание все более переключалось на завоевание Восточного Туркестана.

Цинские власти не прекратили, однако, политику угроз в отношении России. Все это свидетельствует о том, что Цинская империя выступала в Центральной Азии во второй половине XVIII в, как агрессивная сила. Что же касается военно-оборонительных мероприятий русского правительства в Казахстане и Южной Сибири, то они не только спасли от полного физического уничтожения ойратских беженцев, но и вынудили маньчжуро-китайских завоевателей остановиться на северных рубежах Джунгарии и Западной Монголии.

Итак, в работах китайских историков обнаруживается стремление нынешних великоханьских шовинистов поставить историческую науку на службу своим гегемонистским устремлениям. Однако никакие лженаучные версии, в том числе извращение истории взаимоотношений Джунгарского ханства с Россией и цинским Китаем, не могут замаскировать авантюристический курс политики маоистов, опасность которой становится все более очевидной для народов Азии, о чем свидетельствует агрессия Китая против Социалистической Республики Вьетнам.


71 Н. Бантыш-Каменский. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792 год. Казань. 1882, стр. 266 - 267.

72 АВПР, ф. Зюнгорские дела, on. 113/I, д. 2, л. 159.

73 Там же, ф. Сношения России с Китаем, оп. 62/1, д. 6, л. 40; Н. Бантыш-Каменский. Указ. соч., стр. 276.

74 АВПР, ф. Зюнгорские дела, оп. 113/1, д. 4, л. 614об.

75 ЦГАДА, ф. 248; 1-й департамент сената, оп. 113, д. 1526, лл. 1 - 2; АВПР, ф. Киргиз-Кайсацкие дела, оп. 122/1, д. 1, лл. 1 - 2; д. 3, лл. 4 - 4об.; ф. Сношения России с Китаем, оп. 62/I, д. 3., лл. 22об. - 23; И. И. Крафт. Сборник узаконений о киргизах степных областей. Оренбург. 1898, стр. 63 - 66.

Orphus

© biblio.kz

Постоянный адрес данной публикации:

http://biblio.kz/m/articles/view/ВЗАИМООТНОШЕНИЯ-ЦИНСКОГО-КИТАЯ-И-РОССИИ-С-ДЖУНГАРСКИМ-ХАНСТВОМ-В-XVII-XVIII-вв-И-КИТАЙСКАЯ-ИСТОРИОГРАФИЯ

Похожие публикации: LRussia LWorld Y G


Публикатор:

Казахстан ОнлайнКонтакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: http://biblio.kz/Libmonster

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир)GoogleYandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Б. П. ГУРЕВИЧ, В. А. МОИСЕЕВ, ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ЦИНСКОГО КИТАЯ И РОССИИ С ДЖУНГАРСКИМ ХАНСТВОМ В XVII-XVIII вв. И КИТАЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ // Астана: Цифровая библиотека Казахстана (BIBLIO.KZ). Дата обновления: 08.02.2018. URL: http://biblio.kz/m/articles/view/ВЗАИМООТНОШЕНИЯ-ЦИНСКОГО-КИТАЯ-И-РОССИИ-С-ДЖУНГАРСКИМ-ХАНСТВОМ-В-XVII-XVIII-вв-И-КИТАЙСКАЯ-ИСТОРИОГРАФИЯ (дата обращения: 18.08.2018).

Автор(ы) публикации - Б. П. ГУРЕВИЧ, В. А. МОИСЕЕВ:

Б. П. ГУРЕВИЧ, В. А. МОИСЕЕВ → другие работы, поиск: Либмонстр - РоссияЛибмонстр - мирGoogleYandex

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Свежие статьиLIVE
Публикатор
Казахстан Онлайн
Астана, Казахстан
114 просмотров рейтинг
08.02.2018 (191 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)

Ключевые слова
Похожие статьи
The toroids located inside the electrons and positrons, we called photons. By the way, scientists from the University of Washington created a high-speed camera capable of photonizing photons. The photograph shows a toroidal model of a photon. http://round-the-world.org/?p=1366 In our opinion, the quanta of an electromagnetic wave are electrons and positrons, which determine the length of an electromagnetic wave. Photons also control the wavelength of the photon itself, or the color emitted by the photon. Thus, a photon is a quantum of a color that is carried by one or another electromagnetic wave.
Каталог: Физика 
14 дней(я) назад · от Геннадий Твердохлебов
РАБОЧИЕ КОРРЕСПОНДЕНТКИ "ПРАВДЫ" (МАРТ - ОКТЯБРЬ 1917 г.)
Каталог: Журналистика 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
ВСТРЕЧА СОВЕТСКИХ И ГРЕЧЕСКИХ ИСТОРИКОВ
Каталог: История 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
Рецензии. ОБЗОР ИСТОРИИ ЧЕХОСЛОВАКИИ. Т. I. КН. 1 - 2
Каталог: История 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
Рецензии. А. Б. ЛЕТНЕВ. ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ В ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ. 1918 - 1939
Каталог: История 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
Обзоры. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ШОТЛАНДИИ В "SCOTTISH HISTORICAL REVIEW"
Каталог: История 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ С ПОЗИЦИИ СИЛЫ В ОТНОШЕНИИ СССР
Каталог: Военное дело 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
Обзоры. НОВЕЙШАЯ СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ СИБИРИ РУССКИМИ В ЭПОХУ ФЕОДАЛИЗМА
Каталог: География 
21 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
V МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПРОБЛЕМАМ ДРЕВНЕРУССКОЙ ИСТОРИИ
Каталог: История 
22 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн
Рецензии. В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ. НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Каталог: История 
22 дней(я) назад · от Казахстан Онлайн

ОДИН МИР - ОДНА БИБЛИОТЕКА
Либмонстр - это бесплатный инструмент для сохранения авторского наследия. Создавайте свои коллекции статей, книг, файлов, мультимедии и делитесь ссылкой с коллегами и друзьями. Храните своё наследие в одном месте - на Либмонстре. Это практично и удобно.

Либмонстр ретранслирует сохраненные коллекции на весь мир (открыть карту): в ведущие репозитории многих стран мира, социальные сети и поисковые системы. И помните: это бесплатно. Так было, так есть и так будет всегда.


Нажмите сюда, чтобы создать свою личную коллекцию
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ЦИНСКОГО КИТАЯ И РОССИИ С ДЖУНГАРСКИМ ХАНСТВОМ В XVII-XVIII вв. И КИТАЙСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
 

Форум техподдержки · Главред
Следите за новинками:

О проекте · Новости · Отзывы · Контакты · Реклама · Помочь Либмонстру

Цифровая библиотека Казахстана ® Все права защищены.
2016-2017, BIBLIO.KZ - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK